ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


1
Полина не знала, с чего начать.
Статья должна красоваться на столе у главного редактора уже завтра утром.
Журналистка стала бродить по своей эмульсионной квартирке, пытаясь проникнуть в сонный транс, чтобы хоть как-то стартовать работу. Девушка включила безоболочный телевизор чуть громче. Безликий диктор забубнил ночные новости планеты Земля. Вечер переставал быть мрачно-скучным творением законченного дня. Гордая синева неба над городом рисковала совсем скоро исчезнуть за звездной завесой ночи.
Полина нежно присела к ноутбуку и попыталась продумать начало очередного обзора. Она имела удовольствие вести колонку нейрокино в лучшей газете города за очень немалые деньги, но вся сложность ее работы шифровалась в том, что новые постановки выходили чуть ли не каждый день. Особенно блистал «Психотеатр», стараясь удивлять зрителей вообще два раза в неделю, не давая Полине даже намека на полноценный выходной. За это девушка мстила поистине разгромными статьями в адрес ненавистного заведения.
Вот и сейчас ночью она начитала на голосовой клавиатуре свой новый «плевок» в подлую душу личности режиссера «Психотеатра» (ноутбук записывал слова на слух, стараясь не думать про более приятные занятия).
Закончив, Полина злорадно заулыбалась, несколько раз провела ладонями по красивому, фотогеничному лицу, словно смывая эмоции, и выслала воздушный поцелуй своему отражению по почте.
Ее внимание переместилось в сторону телемонитора. Усталый диктор ночного инфо-выпуска заговорил совсем зловещим голосом:
— И в конце — немного о самом главном. Как стало известно нашей службе отсчета убитых, он снова это сделал… Серийный убийца по имени Смерч прикончил очередного бедолагу, сообщает наш невменяемый корреспондент. Да-да, вы подумали верно — Смерч записал весь жуткий процесс уничтожения человека во сне на видео. Уже завтра диски с этим нейроматериалом поступят в общественную продажу, как говорят vd-пираты, по самой мизерной цене для такого роскошного кошмара… Помоги нам Бог пережить этот ужас. Уважаемые граждане, сохраняйте настройки «бдительность — максимум» как можно дольше. Наивысшая власть уже распорядилась бросить все заурядные преступления и ловить маньяка, я цитирую: «Успешно, эффективно, без сна и отдыха, но тактически грамотно», конец цитаты… Убийца в сновидениях Смерч продолжает свое сложное дело. Его не страшит многоступенчатая казнь, не пугают анонимные штрафы. Именно по этой причине всем нам следует жить, работать, молиться, платить по счетам, не скрывать подсознательные доходы от налоговой службы и принимать блокиратор сновидений, недавно поступивший в общественную продажу, как говорят фармврачи, по самой мизерной цене для такого полезного препарата… Помните, дорогие граждане, государству крайне важна ваша дальнейшая кредитоспособность. У меня на этом — обрыв потока информации. До встречи в новых выпусках, оставайтесь на нашем канале.
Полина словно закоченела душой.
Девушка находилась под таким впечатлением, что даже не сразу смогла выключить tv-экран, бессознательно посмотрев рекламу криогенных колготок, транзитного чая, кремоз в удобной упаковке и новомодного мортуария при развлекательном центре «Полюс».
Но вот экран погас (при провале внимания он отключался автоматически). Обскурную комнату освещал лишь свет «лица» уснувшего ноутбука, а еще печально-мрачная луна, глядящая в окно на Полину.
Девушка пошла на кухню, открыла банку пива «Прайм» и сделала пару бутербродов с «Вечной» колбасой. О диете она не помышляла — режим работы заменял ей ускоренный метаболизм с лихвой.
Наслаждаясь закуской, прихлебывая пиво, Полина думала о многом, но больше всего — об этом загадочном Смерче. Журналистский инстинкт указывал девушке на то, что незаменимый «антидрим», недавно выброшенный на рынок, и серийный маньяк сновидений связаны, как заложники в подвале, как гитарист и бас-гитарист, как цветы и весна, как облако грозы и небо ночи…
Закончив с бутербродами, девушка допила пиво. Ее статья утром будет у редактора перед очками в замшевой оправе. Он самодовольно порадуется успеху своей сотрудницы (юной, талантливой, красивой, саркастичной).
Полина, мило ухмыльнувшись, словно кошка в ящике Шредингера, поправила свою черную челку серией мягких движений. Решив не принимать капсулу блокиратора, чернильноволосая журналистка пошла спать на свой страх и свой риск.
2
Главный редактор газеты «Телескоп мозга» дочитывал вслух сверхсвежую статью юной и талантливой обозревательницы рубрики нейрокино:
«…А что еще скажешь про такую постановку? Датский принц выглядит безумным нацистом, зачитывающимся Ницше на глубине затонувшего «Титаника».
Ведущая бездарность «Психотеатра», наш обожаемый Илюша Лиссов на этот раз особенно ярко показал свой уровень актерского неумения раскрыть характер исполняемой роли. Его Гамлет будто сбежал из дурдома, где, видимо, работал главврачом.
Более того, Лиссов абсолютно не способен выучить текст хотя бы на десять процентов, что было вновь подтверждено на вчерашнем спектакле.
Филигранные побои в сцене убийства Полония смотрятся также жалко и смехотворно, как момент плевка Клавдия в ухо спящего короля ядом кураре. Но апофеозом этого нейрофарса является, бесспорно, сцена аутопокаяния Клавдия, который наигранно бьется о телефон в закрытом лифте, и мозгораздирающий монолог Гамлета на кладбище, где вялые могильщики раскапывают электрический стул.
По качеству игры женский состав труппы ни сколь не отстает в плане уродства воплощаемых персонажей. Офелия все время пляшет что-то балетное, то и дело срываясь на танго и чечетку, а Гертруда в финальном акте просто пьяна.
Бессмысленная болтовня трупов после завершительной реплики Гамлета, которому даже собственная смерть не слишком мешает петь, становится конечной точкой невозврата из бездарной шизофрении, что царит в недрах души автора и режиссера всех постановочек «Психотеатра» — господина Дюйма. Актеры не могут преодолеть порог безвкусной пародии на классику. Уровень их безнадежной игры прекрасно соответствует определению «полнейшая пошлятина для захолустных дурачков». Ждем дальнейших провалов в уход от реальности, а также удивительных фиаско труппы «Психотеатра». Автор статьи: Полина ЛисСова.»
Редактор остановил просмотр цифрового листка и с улыбкой довольного льва поглядел на Полину.
— Браво, девочка. Каждый твой очерк повергает всех нас в эстетический экстаз доисторических обезьян, овладевших Интернетом.
Он откинулся в кресле из кожи волнистого носорога, снял с носа очки и начал чистить щеточкой их замшевую оправу. Полина ожидала последующих реплик.
— Ты не зря получаешь свои деньги здесь. Кстати, скажи, ты этому Илье Лиссову кто? Сестра? Я тебя об этом редко спрашиваю, ведь так? — взгляд главреда выползал исподлобья. Полина пару секунд изучала картину над левым ухом шефа (на ней запечатлелись корявые струны перерождения Будды, незаметно страдающего оптическим дежа-вю после второй реинкарнации жителя Атлантиды), а потом сообщила:
— Я ему вообще никто. Мы просто однофамильцы. И все.
— Значит, вы с ним — просто никто из всех однофамильцев нашей счастливой страны… Понятно, почему ты так про них пишешь, — редактор вернул очки в замшевой оправе глазам, предвзято зевнул кружке с кофе и подытожил. — Ну ладно, деточка моя. Пока отдыхай, но завтра у них снова премьера.
Полина сдержанно кивнула, главред улыбчиво чихнул, общение завершилось, дверь кабинета открылась и закрылась у Лиссовой за спиной. Начало дня прошло в правильном ключе.
Полина получила частичный выходной, похвалу начальника и быструю радость от проделанной работы.
Старший детектив Клим Гидра явился на место обнаружения тела.
Покойник был пришит к электрическому стулу из игрушечного набора для палачей. Вместо обычной, среднестатистической головы у него имелся улыбчивый череп.
— Кто это у нас тут? Веселый Роджер? — Гидра склонился над трупом, будто пытаясь узнать от него имя убийцы.
— Мягкое утро, детектив. Данные на этого беднягу вот здесь, — к старшему сыщику подскакнул лейтенант службы обзора, молоденький и услужливый. Он протянул Гидре инфо-файл, чтение которого не заняло даже минуты.
Имя. Возраст. Адрес проживания. Номер страховки. И все такое… Детектив вернул файл лейтенанту, достал пачку сигарет «Взрыв», вынул темно-красную с фильтром, прикурил и задумчиво затянулся.
— Значит, этот несчастный мужик работал на бензозабойке. Был женат. Любил бриться… Кому он мог помочь в качестве труппа с оголенным черепом вместо физиономии? — Клим выпустил через угол рта целую тучу туманного дыма, затем сдвинул шляпу слегка на затылок.
— Мы уже получили видео с записью убийства, — лейтенант обзора выплыл из сигаретного облака, точно Летучий Голландец. — Там Смерч читает пьесу Шекспира «Гамлет»… отрывки из нее. Звучит очень зловеще в его исполнении.
— Я выдам ему премию «Оскар», когда арестую, — заверил Гидра молодого помощника. — Пусть труповозы забирают тело. Электрический стул надо отправить нашим экспертам. Мне же нужно выпить крепкого кофе и наведаться еще в пару мест.
Старший детектив развернулся и пошел к машине, объятый дымовой завесой. Двенадцатый труп нарисовался в деле этого ублюдочного Смерча. Серийная сволочь…
Подрубается к людям, когда они видят сны, не приняв блокиратор, а после этого — изгаляется над своими жертвами, которые оказываются абсолютно беспомощными. Просто не могут понять, что это уже не сон. Не способны осознать реальность происходящего с ними кошмара.
А Смерчу только это и нужно…
Как результат — очередной трупак на свалке (под мостом, в канаве или подвале заброшенной хижины рыбаков-спортсменов). Плюс видео на потребу извращенцев и просто хороших людей, которые платят налоги без сожалений.
Но хуже всего то, что Смерч совершенно непрогнозируем как типичная личность, регулярно уничтожающая «себе подобных». Невозможно просчитать следующую жертву этого безумного урода. Ведь нельзя же переспать со всем городом одновременно!
Я смотрю на себя сквозь зеркала и понимаю, что делаю все верно.
Именно я решаю их судьбу. Хотя судьба сама себя вершит, конечно…
А я лишь только исполняю ее прихоть. Ее желанья и ошибочные чувства…
Мне известны многие тайны, от которых не скроешься под крышкой чужого гроба. Моя маска прекрасна… Такая вечная, такая безумная. Как ужас первобытного космоса.
Ее глубина подобна черной дыре из Преисподней.
Она — моя маска. Я — ее человек.
Миссия продолжает твориться. И жизнь полна чудес.
Смерч — это круто, ребята…
3
Главный (и единственный) режиссер «Психотеатра» Александр Уралович Дюйм, сидя за пультом переключения примочек, давался диву на протяжении уже пяти минут.
Ему просто не приходило в мозги — откуда эта чертова журналисточка ЛисСова выдергивает такие мерзкие статейки?
Да, его актеры не суперзвезды, естественно. Но ведь играют-то неплохо!
На репетициях выкладываются до кровоизлияний в душу, это же видно. Стараются ребята, а она их в каждом обзоре позорит, безумная стерва с ноутбуком…
Мучительные думы Александра Ураловича прервал грохот где-то в пределах цифровой сцены. Неуклюжий, пухлый парень Пуфик снова сорвался с декораций. Остальные участники постановки (Максим, Люба и Котяра) насмешливо аплодировали, пытаясь как бы приободрить театрального неумеху. Не хлопал лишь Лиссов, стоявший у стен Храма Судьбы в нейрообразе Индианы Джонса.
Серая шляпа была сдвинута на глаза, будто летающая тарелка инопланетян, которую запретили разглядывать спецслужбы. Хлесткий кнут висел на плече парня, точно электрический провод из змеиной кожи.
Лиссов устал от этого фарса. Репетиция чудовищно не шла по показателям улучшения наигрыша материала.
Хорош театр. Ставим «Индиану Джонса» и нихера сыграть не можем.
— Илюха! Подними упавшему коллеге настроение, — улыбчивый Кот присел на корточки возле раскоряченного жирной размазней Пуфика, который больше просто пыхтел, чем пытался подняться.
— Я сам… Я встану сам… — хрипел Пуфик. Пухлыми казались даже его фразы.
— Боже, помогите уже ему, — очень белая блондинка Люба Севередова, заигрывая с неизвестностью от накатившей скуки, кокетливо позировала перед взглядом Макса.
Тот безмерно красиво и ловко (его фамилия, кстати, была Красивый, что как бы не случайно привлекало женщин на спектакли «Психотеатра») поставил падшего Пуфика на ноги.
— Ну вот, как новенький. Снова готов удивлять публику, — Максим шлепнул пузатого парня по плечу в знак ободрения. Пуфик нарисовал улыбку на лице. Вышло коряво.
Из темноты зрительного зала раздался строгий голос режиссера:
— Я знал, что упавший человек — это всегда смешно, но у нас ведь не театр безумных комедий. Ребята, перестаньте паясничать и подкалывать друг друга. Вы не на приеме у циркового психотерапевта. Здесь у нас — самый популярный нейротеатр города. Другие не могут с нами соперничать только потому, что наш актерский состав, то есть — вы все, просто великолепно является лучшей труппой страны! И еще потому, что мы выпускаем по два премьерных спектакля в неделю…
— Как будто мы не знаем, — промурчал Кот нарочито беззвучно.
— И только не надо мне заливать на диск пазл про то, насколько мощно вы хотите стать актерами виртуального кино, — продолжал бредить Александр Уралович. — Лиссов! Прекрати мне тут изображать Клинта Иствуда в лучшие годы. Ему бы это не понравилось.
Илья послушно сверкнул своими многоцветными глазами из-под шляпы. Его партнеры по сцене напряженно молчали. Александр Уралович мелодично вздохнул и сказал в усилитель крика:
— Ладно, перерыв пятнадцать минут. Отдыхайте пока, но материте меня в гримерке чуть поскромней… Лиссов, подойди-ка ко мне, будь любезен. Только из образа не выходи, ковбой погорелого театра.
Люба, Макс, Котяра и Пуфик дружно выветрились за кулисы. Илья прошаркал к режиссеру. Тот уже перетягивал в себя виски из фляжки, окруженный подсвеченной темнотой. Зал «Психотеатра» затаился перед новым рейдом в подсознание зрителей.
— Нормально сегодня смотришься, — начал Александр Уралович, когда парень сел в соседнее кресло. — Ты понимаешь, что я тебя очень ценю. А уж если ругаю, то ради поддержания атмосферы целостности коллектива. Чтобы другие актеры ощущали себя дерьмом как можно реже. Да и ты тогда не так обаятельно зазнаешься.
Режиссер искусственно улыбнулся. Илья кивнул, демонстрируя полное понимание ситуации.
— Объясни мне, Лиссов, эта журналистка, которая так охерительно любит наш театр, она тебе однофамильная родственница? Или просто никто?
— Она всего лишь существует с такой же фамилией, как у меня. Ничего больше, — Илья поднялся из кресла и стал удалять себя от режиссерского пульта с равномерной скоростью движения. В гримерке, наверное, доели всю пиццу. Придется к вечеру скинуться еще на одну…
Полина запивала пивом «Прайм» второй треугольник пиццы и смотрела только что скаченный файл с записью последнего убийства маньяка Смерча.
На видео страшный человек в маске страшного человека всячески юзал какого-то бедолагу, читая при этом лучшие моменты из «Гамлета» совершенно бесцветным голосом парализованного морпеха.
Закончив эти ужасы, маньяк отодвинул камеру в тень и начал жечь голову орущего бедняги горелкой для факсов. Полина резко отвернулась от экрана ноутбука, боясь вернуть в пространство свой обед (и невольно вступить в ряды клуба любителей булимии).
Когда убийца закончил формировать из головы мертвого мужчины красивый образец черепа для кабинета анатомии, камера стала приближаться к месту истязаний в автоматическом режиме. Смерч повернулся к объективу. Безумный взор его маски почти гипнотизировал.
Маньяк оскалился улыбкой и сказал: «Смерч — это круто!» А дальше пошла врезанная реклама блокиратора сновидений в упаковке для всей семьи, после которой экран стал черным, появилась желтая надпись «продолжение обязательно будет…» и на этом видео закончилось.
Полина, находясь под сильнейшим впечатлением от увиденного, залпом допила пиво.
В кровавом списке Смерча теперь двенадцать мертвецов. А начал он совсем недавно. Сколько же людей он еще успеет прикончить до момента своего ареста? И будет ли вообще этот арест?
Всем кажется, что Смерч неуловим…
Полина откинула со лба черную челку, грациозно потянулась и легла на диван, удобно думая о многих проблемах. Вернувшись из редакции несколько часов назад, она купила пиццу с грибами, пиво, пачку рыбных блинов, но только не мини-упаковку «антидрима» с шестью спасительными (в данной ситуации) капсулами.
Кто сны не видит — тому и Смерч не страшен…
Полина хотела оставить себе возможность сновидения. Или возможность встречи с маньяком.
Старший сыщик Клим Гидра закупорил себя в офисе склонившимся над документами по делу Смерча.
Гадание на картах, мать его! Иначе и не назвать такой вид расследования. Ни одной зацепки. Никаких улик. Отпечатки отсутствуют.
Еще бы они были — все убийства происходили во сне. Там почти другое измерение! Работать с такими инфоданными просто не получится.
Детектив налил себе пятнадцатую чашку кофе и снова стал вглядываться в лица убитых.
Совершенно посторонние друг для друга люди, которых объединяла лишь принадлежность к классу «простых и обычных». Стандартный набор случайных попутчиков в центральном вагоне метро для вечера среды весной. Почему Смерч выбрал именно их?
Действует наугад, импровизирует? Любит курицу в шпинате? Умеет ходить не хромая? Позиционирует себя веселым парнем в доспехах? Заигрывает с призраками куртизанок? Боится красивых сыщиков? Лечится от ожидания карантина? Ночует на крыше шатра под землей? Не прекратит убивать, пока его не казнят пожизненным сроком?
Клим Гидра устало откинулся в кресле и, продолжая размышлять, допил пятнадцатую чашку кофе. Ночь только начиналась. Множество других нормальных людей уже вернулись из ресторанов, кафе, нейрокинотеатров или спортсалонов, где проводили свободное время после привычно-скучной работы.
У некоторых свидание с кем-то вступало в финальную фазу («дежурный отказ» или «стандартный секс»). Но для всех этих людей существовала одна общая опасность. Смерч.
После любовных утех или в одиночку на холодной кровати — человек всегда засыпает. И тут уже никто не застрахован от того, что ему приснится серийный убийца…
Правда, появилось некое средство от сновидений, но Гидра не очень верил в его эффективность. Наверняка, аптекари просто решили нагреться от радости внезапного обогащения за счет доверчивых, мнительных, паникующих граждан.
Сыщик взял список изощренных обстоятельств по каждому эпизоду дела. Самый первый труп был добыт из воды. Смерч в маске акулы расчленил женщину-спасателя, изображая фильм «Челюсти».
Далее он по мотивам эпопеи «Звездные войны» прикончил мальчика, который боролся за свою жизнь мухобойкой против светового меча в руках Смерча.
Третьей жертвой стала очень симпатичная девушка. Маньяк в маске вампира высосал из бедняжки всю кровь (показывая свой вариант «Дракулы»).
Еще через две ночи этот больной урод прибил парня из охраны супермаркета. Убийца нанес 300 ударов макетом парохода, как бы проигрывая фильм «Титаник».
Дальше шел совершенно безумный случай, когда Смерч в образе Раскольникова застрелил дисковой бензопилой старушку, живущую в пансионате имени Достоевского.
Шестой жертвой заделалась секретарша зажравшегося биржевого маклера. Смерч задушил девушку паутиной, пародируя кинокартину «Муха».
Труп номер 7 принадлежал почтальону (маньяк слегка погонял бедолагу по списку смертных грехов, а под конец — выстрелил в него 7 раз, показывая развязку фильма «Семь»).
После такого цифроэкстаза Смерч задавил кассиршу зеркалом в ванной, стилизуя это убийство под ужастик «Кэндимен».
Потом ему вздумалось напоить до смерти начинающего инеткорреспондента, играя с ним в фильм «Пьянь».
Десятым покойником в деле маньяка оказался безобидный священник. Смерч, используя момент из «Сердца Ангела», сварил старика в кипящем супе. А уже в начале недели убийца демонстрировал новый вариант кино «Джонни-мнемоник», отрубив голову простой посудомойщицы и поместив ее в дымящийся криоген.
Прошло еще три скучных дня — у нас нарисовался мужик с бензозабойки, без проблем и долгов за новый холодильник для собаки, но с черепом Иорика вместо лица…
Промежуточный итог: 12 мертвецов за шесть недель. Быстро работает, поганый психопат…
Детектив Гидра отлепил себя от стола с документами и прошагал к открытому окну стабильной формы. Он задумчиво вынул темно-синюю сигарету из пачки, закурил, обливая все вокруг дымом, спокойно изучал ночной город, пытаясь продумать дальнейшие шаги по крови новых жертв.
Маньяк не прекратит свои «театральные постановки». Ему это все слишком нравится. Настоящее хобби, отдушина после нелюбимой работы. Этот сумасшедший, похоже, умен как гений на пляже.
Столько смертей, а у нас полный ноль в графе улик и зацепок. Игрушечные сыскари, мать их!
Убивает он, конечно, весьма необычно… Прям новая технология по производству мертвецов.
Совершенно не ясно, как жертвы из смертельных сновидений переносятся на места обнаружения, но уже в качестве изувеченных тел.
Кто может быть этим маньяком? Какой-нибудь одинокий бухгалтер, помешанный на кино? Или беловолосая красотка, обезумевше-мстящая всему миру за срыв успешной карьеры виртуальной актрисы?
Все записи убийств выложены в Сеть, а для следствия до сих пор остается загадкой даже половая принадлежность убийцы.
Клим Гидра докурил до пожелтевшего фильтра, выдохнул очередную тучу дыма в окно и вернулся за свой рабочий стол. Тот лейтенантик из службы обзора, которым меня снабдили после последнего на сейчас убийства, надо будет принапрячь парнишку. Пусть поищет любые статистические совпадения в мусоре этого дела.
Тут должна быть система, какой-то алгоритм… Вычислить Смерча можно. Надо только знать, что именно считать.
4
На сцене «Психотеатра» проигрывался кипучий экшн. Индиана Джонс шлепал кнутом хищных улиток, пробираясь к своей красотке, привязанной к столбу на краю скалы. Зрительный зал замер в ожидании кульминации. Нейроочки тускло блестели во тьме, надежно подключенные к головам людей. Постановочный сон наяву взорвался появлением феерического жирдяя, работающего на гильдию привидений.
Индиана Джонс схватил в охапку свою белокурую подружку, умело отвязанную от жертвенного столба, а жирный мужик стал приближаться, чикая воздух страшными ножницами.
— Вот и хана твоим похождениям, археолог, — сиплый голос жирдяя вплывал в сознание зрителей волнами злобы.
— Ошибаешься, Шульц. Поиски ковчега в самом начале, а вот твоя преступная карьера подходит к финалу, — Индиана выбил ножницы из руки жирного нациста-пиромана ударом верного кнута.
Шульц взвизгнул и ринулся вперед, но безапелляционно поскользнулся на шоколадной пасте, а дальше, протяжно вереща гимн смерти, шлепнулся в пропасть. Эффектный всплеск крови крокодилов оповестил всех о прекращении существования подлого жирдяя.
Индиана весело поправил шляпу, обольстительно улыбнулся спасенной блондиночке, погрузил ее рядом с собой в седло пегой кобылы, и они степенно двинулись в закат под героическую музычку.
На этом спектакль закончился: зрители зааплодировали и стали отключать свои нейроконтакты. Экран сцены «Психотеатра» мерцал в режиме завершения работы.
Актеры шумно отдыхали в пропитой гримерке, обсуждая игру друг друга.
— Пуфик особенно классно смотрелся с этими ножницами, — Котяра радостно отхлебнул вина из бутылки. — Если тебя погонят из театра, сможешь устроиться хирургом париков для дам из кордебалета.
Кот передал выпивку второй девушке в труппе — Кате Единице. Та мило сверкнула улыбкой и сделала самобытный глоток, эротично прижав губы к горлу бутылки. Слегка уставший Пуфик следил за каждым движением Кати с плотно скрываемым вожделением.
— Да, вроде, неплохо мы сегодня отыграли, — Макс отдохновенно развалился на левой половине стенодивана. — Мне понравился момент, когда Илюха пробовал поцеловать Любу через зеркало на корабле. Было смешно…
Красивая блондинка Люба Севередова кокетливо засмущалась в ответ словам Максима.
В гримерку вошел весьма довольный режиссер Дюйм и начал поливать своих подопечных живительным нектаром похвалы:
— Ребята, справились с ролями гениально! Бесподобная постановка, я тоже молодец и умница. Все хороши, Лиссов — браво! Завтра у нас заслуженный выходной, но много не пейте, послезавтра беремся за «Чужих». Сейчас — все, можете выметаться отсюда. И не забывайте закидываться этими новыми таблетками от сновидений. Мне нужны все мои талантливые актеры в живом, рабочем состоянии.
Александр Уралович строго глянул каждому из ребят в душу и крайне импозантно удалился. Лиссов смотрел в опустевший проем двери своими многоцветными глазами (расслабленно, беспечно, жутко).
Полина открепила карточку прессы только на улице.
Вечерний народ выметался из «Психотеатра», парочка наглых пареньков предложили журналистке проехаться с ними в бар на красивой машине.
Полина хронически отказалась. Она спешно пошла по затемненной улице, обдумывая новую статью для своей колонки «плевков в лицо нейроактерам»…
Подвыпившая труппа «Психотеатра» покинула здание рабочего триумфа. Все собрались продолжить радостный вечер очередной успешной (опираясь на реакцию Александра Ураловича) премьеры. Через 20 минут ребята завалились в бар «Трап» и заняли свои привычные места за столиком у дымных окон.
Люба с Катей заказали стенобитные коктейли, а парни прикупили много пива.
— Что думаете про этого Смерча? — спросил у всех Котяра.
— Мне мерещится и я крещусь, что он — незаурядный уродец с дрелью в морозилке, — Максим уверенно шлепнул пивную кружку на стол в форме лунной рыбы.
Люба (с капризным обожанием), Илья (с привычным раздражением безразличности) и Катя (с насмешливым интересом приближавшейся ночи) посмотрели на захмелевшего коллегу. Макс лучевидно заулыбался.
— А мне кажется, будто это не один маньяк, — захлюпал Пуфик. — Может, это каждый раз новый убийца…
— Конечно, — Кот хмыкнул пивным глотком. — Он просто притворяется серийным убийцей. И все о нем — инсценировка. Чтобы блокиратор снов покупали почаще. Да кушали его побольше.
Пуфик пристыжено уткнулся в кружку губами. Глаза Котяры блестели хитрой крутизной.
— Вы ничего не понимаете в маньяках… — тон фразы Катеньки Единицы принадлежал к разделу «без возражений». Девушка плавно провела ладонью по русым волосам прически Падший Ангел и, ласково отпив из банки с коктейлем, продолжила:
— Серийный убийца — это особый вид преступного негодяя. Абсолютно сумасшедший, ищущий острых, как бритва Бога, впечатлений почти постоянно… Он словно самолет-истребитель. На тормоз не нажмешь, чтобы остановился. Или сядет, или разобьется при ударе о смерть. Но пока убийца жив — каждый может сыграть роль его жертвы, — зловещие слова Кати заставили Пуфика незаметно трястись от страха (или, возможно, от накатившего возбуждения).
Котяра саркастично присвистнул.
— Тебе бы про него надо книгу сочинить. Восхищен твоим речевым аппаратом, — он салютнул в сторону Единицы приподнятым стаканом, отпил пива и спросил. — Илюха, а ты что думаешь?
Лиссов отвлекся от прослушивания звучащей с потолка музыки и напряженно произнес:
— Мне умеренно жаль этого психопата. Наверняка, он просто мерзкий идиот, которого в детстве били собаки или насиловали голуби…
— Да ты ему, похоже, жутко завидуешь? — засмеялся пьяный Максим своей еще более пьяной хохме. Лиссов ответил ему странной улыбкой.
Чтобы хоть как-то развлечь девчонок, Котяра рассказывал анекдот про камикадзе перед вторым вылетом. Пуфик размеренно допивал свою порцию пива. Под конец типичных посиделок перед надежным выходным они обсудили предстоящую постановку «Чужих», поговорили о красоте вензельных звезд, о глубине кассетных взрывов и перемотке пространства, а после этого покинули опустевший бар.
Максим ненавязчиво предложил Любе завалиться с ним в постель на всю ночь, но девушка шикарно отказалась, заигрывая с Лиссовым. Сказав, что слишком устал, Илья поймал покорное такси и поехал домой один.
Котяра пригласил Катю к себе, слегка «почитать комикс» (она респектабельно согласилась провести эту ночь с этим парнем). Пуфик расстроено удалился в никуда своей одинокой квартирки. А Макс пьяным ходом направился куда-то еще.
Веселый вечер труппы «Психотеатра» условно завершился. Каждый помнил об «антидриме», но только один из шести нисколько не помышлял о принятии препарата.
Я забыл об этих таблетках и просто уснул.
Но вот сейчас сижу (крепко связанный) в какой-то пещере, напоминающей пищевод. Какого хрена здесь делается?!
Я слышу шаги — через минуту в чертов грот входит какой-то урод в шляпе и с кнутом на плече.
— Здравствуй, если сможешь… — говорит он женским голосом. Наверно, просто искажение звука.
Меня почти тошнит, мне страшно смотреть в лицо этого дебила. На нем, похоже, маска из пластика.
Я замечаю камеру восприятия реальности, которая левитирует над левым плечом загадочного «ковбоя»…
— Археология не терпит таких образцов, как ты, Гудок. Тебе больше не посчастливится трахать белобрысых девиц, скользя языком по их половым железякам, — этот жуткий говнюк заглядывает мне прямо в глаза… Я готов закричать от отчаяния. Этот урод пугает меня до приступа рвоты!
Он безумно улыбается и щелкает кнутом о сталактит. А после кричит своим неясным голосом бесполого существа:
— Змеи! Почему обязательно это должны быть змеи!?
Эха нет, но есть шипящий звук ползущих «червей». Я кричу, словно парализованный сасквач, когда полчище черных змей врывается в пещеру.
Они скользят ужасными шнурами хищных тел, обтекая ноги существа в шляпе. Оно поворачивается к камере маской и весело говорит:
— Смерч — это круто, правда ведь…
А я уже кричу осипшим голосищем. Надрывно, обреченно. Теряя душу и сознание. Потому что сотни текучих змей вцепились в мое спящее тело.
5
Главный редактор газеты «Телескоп мозга» бережно положил цифровой листок с новой статьей Полины на стол.
— Прекрасный обзор, деточка. Ты снова размела их в пиксели, — сказал он, поправляя «замшевые» очки.
Полина сдержанно усмехнулась. Шеф был явно доволен.
Он еще чуток порасхваливал свою самую одаренную журналистку, закончив эту тираду фразой «столько яда не знала даже Клеопатра». А потом главред предложил Полине покинуть его кабинет до появления следующей статьи.
Девушка шла по коридорам редакции, собираясь наведаться в магазин модных шмоток «Гремучая смесь», когда из двери перед ней выскочила оболочная красотка Бритва, местный гермафродитный трансморф (один день она была женщиной, на следующий — становилась мужчиной).
— Приветик, подруга! Сдала материал, летишь развлекаться? — Бритва приобняла Полину остановкой внезапности.
— Да. Я на сегодня отбилась, — Лиссова периферийно заулыбалась своей единственной подруге/другу в редакции.
— Ох ты наша кино-шлюшка гениальности. Если встречу тебя мужской частью личности — непременно приглашу развеяться по-взрослому в ресторане «Шикорн», — Бритва нежно прихватила Полину за талию и потащила к своему рабочему месту. — Пошли, покажу интересную видяшку…
Она села за компьютерный офис-бокс, включила экран, запустила клип-файл под названием «Жертва Смерча номер 13».
Полина смотрела видео через плечо Бритвы. Серийный убийца в образе Индианы Джонса умело натравил водопад змей на какого-то лысоголового бедолагу. Убиенный мужик, привязанный к янтарному столбу для жертвоприношений, был до смерти искусан ядовитыми гадами, которые бесследно исчезали после первого же ужаливания.
— Жуткий ужас, правда? — испуганный голос Бритвы отдавал фальшивым страхом. Она явно пребывала под магнитным полем впечатления от увиденного. Ей, вроде, даже нравилась эта сцена убийства.
— Новый труп в деле Смерча, значит… Когда же они поймают маньяка? — Полина риторически вздохнула. Ее подруга только пожала плечами в ответ.
— Им не справиться с ним, — уверенно сказала Бритва свой прогноз.
Дальше ее голосовой тон стал менее жестким.
— Линочка, хочешь позавидовать моим новеньким туфелькам на шахматных шпильках? Прикупила недавно со скидкой, такие роскошные. С красно-базальтовой юбкой замечательно смотрятся…
Полина мягко оборвала этот «поток сознания заядлой модницы»:
— Бритвочка, милая. Мне вообще-то некогда. Уже пора бежать без оглядки.
— Да у тебя свидание!? Я его знаю? Какая у него машинка? Быстрая и красивая? Или жгучая и большая? — Бритва чуть не перевозбудила мозг от любопытства. Она выжидающе следила за реакцией подружки. Лиссова вымучила условную улыбку:
— Давай расскажу тебе все в другой раз, согласна меня не задерживать дальше?
— Лады, подруга. Лети, куда шла. Но я жду подробных описаний твоих постельных битв, — Бритва обворожительно улыбнулась Полине вослед, а та (почти мгновенно) покинула редакцию.
Выйдя из здания газеты, Лиссова направилась в ближайший бар, полностью перехотев идти по магазинам. Мысли о том печальном факте, что на свидании она не была уже очень давно, повергли девушку в уныние, легко снимаемое крепким пивом.
Лейтенант службы обзора передал всю инфу по новому телу в деле Смерча старшему сыщику, дымящему кремовой сигаретой марки «Взрыв», как обезумевший пароход, который тонет в знак протеста.
Клим Гидра пару часов назад посмотрел видео с записью этого убийства. Ну что сказать? Неординарно, змеевидно, мрачно. Тот лысый мистер, ставший гамбургером для сотни змей, смотрится слегка напуганным до усрачки.
Зато сам Смерч совершенно неподражаем. Этакий заклинатель ползучих из кибернетического Чистилища. Он весьма поэтично сыграл роль «короля серпентария». Вот примерно такие заголовки красовались в сетевых новостях с самого утра.
Детектив Гидра агрессивно затянулся кремовой. Сигаретного дыма хватило бы для стабильной работы парового котла на фабрике по производству спичек. Лейтенант обзора ждал, что скажет его начальник. Клим задумчиво дочитал инфо-файл, задумчиво поглядел на молодого коллегу и задумчиво произнес:
— Дерьмо… Этот дохлый Гудок — человек с нацистским уклоном. А кроме того, он — ярко выраженный племянник одного известного политика-мафиози, который «крышует» нашу фармакологическую промышленность… И теперь этот Гудок убит потому, что забыл принять очень полезные таблеточки, запущенные в мир его родным дядей, — Гидра смачно сплюнул, точно пытаясь пробить плевком мостовую.
— Судьба любит иронию, — лейтенантик обзора простодушно заулыбался, но после строгого взгляда Клима — стал скорбен как Сократ. Старший детектив провел рукой по канту шляпы.
— Так вот, юный коллега… Добрый дядюшка нашего новичка в карточке мертвецов маньяка предпочтет найти Смерча сам, в чем сильно сомневается моя уставшая от всего личность. Либо тогда этот многоуважающий себя политик прикончит нас с тобой, порознь или обоих разом. Так как мы тоже вряд ли повстречаем нашего неуловимца. Ведь он, наверняка, не ходит в боулинг каждый второй четверг месяца. Или не бухает в баре «Крапивный парашют» по пятницам…
Клим Гидра поглядел на лейтенанта, который будто попал на свои поминки или в очередь за уцененным гробом из пластика. Детектив ободряюще подмигнул опечаленному пареньку:
— Ладно, не переживай так обреченно. Может, я блестяще справлюсь с обнаружением и поимкой этого Смерча. Таких еще не брали, но надо же с чего-то начинать… — Клим пошел от места обнаружения тела.
Свалка за городом могла своим пейзажем порадовать только душевнобольного абстракциониста из мусорного института. Вялые облака текли над горами рухляди и старых памятников. Разбитые слои гигантов-поездов, давно сошедших с монорельса, почти трогали кислотно-жгучее солнце, скучающее в небесах. Значит, дошел до обеспеченных нацистов, которые вели веселенькую жизнь, прикрываясь высоко сидящими дядями в чиновничьих креслах из кожи ядовитых жаб…
Страшный серийник, похоже, способен слегка улучшить положение в обществе. Пусть таким радикальным методом, но все же… Убиенный Гудок был безмерным поганцем, мусолящим женщин на фоне избиения неугодных.
Конечно, его дядюшке не по кайфу будет узнать о смерти племянничка, да еще и во сне пришедшей. Ловить надо Смерча как можно быстрей. Убийство сраного ублюдка Гудка — приятная случайность, не более…
Маньяк выберет новенькую игрушку, кого захочет. Или кому сумеет присниться.
Мы бежим по многотемным коридорам космической базы колонистов, потому что полчища чужих ползут за нами под обшивкой потолка.
Все люди на станции были истреблены ксеноморфами почти месяц назад. Осталась лишь маленькая девочка, которую нам нужно спасти. Она должна улететь вместе с нами. Так будет лучше для всех. Ведь эту сопливую кроху боятся даже чужие.
Они плескают кислотой от страха при ее появлении.
Эта девчушка — инопланетный Дьявол. Чистокровное Зло, возведенное в абсолют. Нам приказано доставить ее на Землю.
Сержант орет, что надо повернуть налево. Все орут, что он — прав… Самый передовой ксеноморф накрывает нас жутким шипением.
Он как бы говорит «Стойте, суки!» и падает с потолка рядом со мной. Я уже не успеваю срезать полчерепа этому чудовищу выстрелом через плечо, но боевая баба Хэлен Рипли делает вместо меня меткий хэд-шот.
Чужой верещит что-то бессвязное и заливает своей кислотой стену отсека, умирая в неземных муках. Наш отряд бежит дальше.
Когда же закончится этот тупой коридор? Когда коридор заканчивается, мы упираемся в тупик. Мощный звук приближающихся тварей вынуждает сержанта оставить последний патрон для себя. Спастись, наверное, не выйдет. Нам, надеюсь, выплавят памятные таблички погибших в бою, по-настоящему достойные морпехов…
Капрал плачет, пулеметчик хнычет, я стараюсь не дать волю эмоциям. А боевая баба Хэлен Рипли быстро выпиливает лазером дыру в стене, что сразу вырывает нас из объятий отчаяния.
Опять продолжаем бежать, отстреливаясь почти точно. Наши преследователи текут по потолку, ужасающе шипя матерки и проклятья.
Служебный биоробот отряда уже должен был подогнать космический танк к северному выходу. А база уже должна была взорваться, но девочка-Дьявол отменила все за секунду до взрыва.
Нажав курок, срубаю в прыжке летящего ко мне ксеноморфа. Слегка уставший до хромоты обеих ног, сержант палит плазменными пулями по неотступным тварям, которые грозят ему склизкими конечностями в ответ и пробуют плюнуть ему на спину, но безуспешно.
Боевая баба Хэлен Рипли первой врывается в отсек-ресторан, весьма популярный на станции.
За столиком иллюминаторного оконца сидит девочка-Зло, кушает флотскую кашу, пьет банановый сок и любуется космосом. Ей нравится проводить здесь общее время. Но вот у нас времени практически нет…
Я хватаю малышку в охапку, сержант орет, чтоб я держал ее нежно и бережно. Я стараюсь так держать.
Мы привычно бежим на встречу нашему танку «возврата на базу». Чужие выдохлись, похоже. Соперничать в беге с морпехом инопланетянин никогда не сможет.
Космический танк красуется на платной парковке. Биоробот отряда нервно варьирует синапсы тетриса в телефоне, тревожно ожидая нас. Мы оставляем базу позади, вбегаем в танк, а ночной ветер планеты колонистов прощально стучит по обшивке.
Сержант орет, что пора удирать — металлическая махина срывается с «насиженного» места, но тут же глохнет, как паскуда.
Девчушка-демон весело смеется. Видимо, ей нравятся сложности.
Мы все в полной растерянности, даже боевая баба Хэлен Рипли не знает, что теперь делать. Но наша спасаемая девочка мысленно с кем-то говорит.
В этот ожидаемый момент из ворот северного выхода выпрыгивает стая чужих и, жутко вереща непристойности в адрес Рипли, скачет по-тараканьи к нам, напуганным, вооруженным, жалким, загнанным воякам.
Мы думаем о том, как ксеноморфы станут вскрывать заглохшее средство передвижения, а они (эти хвостатые твари с кошмарной планеты) начинают разгонять танк, толкая его всей оравой. Костистые монстры шипят от натуги и пускают едкие слюни, но двигают нас все быстрей.
Наивный капрал порывается выйти помочь надрывающимся пришельцам, но наш шокированный сержант орет, чтобы все оставались на своих местах. Проходит несколько странных секунд — чужие дружно валятся от усталости, а разогнанный силами опасных тварей танк устремляется прочь от базы (служебному биороботу удалось-таки запустить двигатель).
Мы радостно стреляем по пришельцам, но они слишком измотаны, чтоб умирать или продолжать погоню. Я веселюсь со всеми нашими парнями и боевой бабой, которая сердечно прижимает к себе девочку-Ад.
Мы выбрались из этой передряги, выполнили свою задачу. Спасенное Вселенское Зло в образе маленькой соплячки будет доставлено на Землю целым и невредимым. Оно начнет действовать по усмотрению высших сил космоса, а никак не по указке наших жадных политиканов.
Боевой танк морпехов мчится через каменистые пустоши к шатлу. Чужие, обрадованные тем, что девочка-монстр исчезла из их жизни, вяло (но весело) бредут к базе.
— Не закрывайте дверь! А то подумают, что мы тут водку пьем, — Максим Красивый улыбался всем в пьяной манере довольного собой человека, когда в гримерку вернулась Единица и, взяв из рук Пуфика вторую бутылку пива «Холод», села к зеркалу снимать нейрогрим.
— Круто смотрелась в роли Рипли, — льстиво сообщил ей Котяра. — Лысина тебе идет. Почти, как сумка почтальону при взрыве мэрии в грозу.
Труппу «Психотеатра» уже похвалил главный режиссер, особо отметив Любу Севередову, игравшую девочку-Смерть. Лиссову достался стандартный возглас «Браво!», после которого Александр Уралович обмолвился о планах на ближайшее послезавтра, посоветовал соблюдать вынужденную дисциплину, а после — расслабленно ушел домой допивать коньяк.
Нейроактеры остались в опустевшем здании театра, чтобы послушать музыку из постановочных фильмов и повеселиться после сложных «Чужих».
— Ты замечательная красотка… Очень мне нравишься… Хорошо играешь свои роли, — пьяный Пуфик пытался склеить пьяную Катю, но девушка слишком себя ценила и не хотела устраивать себе «жирную ночь».
Мощно уснувший Максим валялся в кулисе, на упаковках от сферических декораций. А Кот с Любой вульгарно танцевали танго-рок, радуя Лиссова виртуозностью своих движений.
Илья сидел в зрительном кресле, пил пятую бутылку «Холода» и наслаждался всем происходящим. Если б сейчас к нему подсел призрак первого человека на Марсе, христианский Дьявол или контролер перемычного лифта — то ничего бы не изменилось. Ни удивления, ни особых восторгов. В такой подходящий момент любая галлюцинация была просто кстати (и доставляла веселый покой).
Фильмы нравятся всем…
Я знаю историю о чуваке, который не любил кино, а его за это отправили в психушку бандеролью. Но мне известны тайны многих фильмов.
Там, где люди видят других на экране — они видят себя самих.
Жизнь превращается в кино. Я смотрю по сторонам: бесполые существа населяют мертвую планету боли.
Но ведь они ничем не управляют. Все просто смотрят фильмы о себе.
А я могу раскрыть их правду бесполезной видеосмерти. Им все это понравится самим. Они прекрасно кричат от киношного ужаса. Они гениально вживаются в роль…
Их смерть хороша в зеркалах сновидений.
Они себя увидят.
6
Молодой лейтенант службы обзора спешил в кабинет старшего сыщика.
В деле серийного убийцы возник еще один эпизод.
Клим Гидра тревожно наслаждался крепким кофе, когда в его кабинет вбежал паренек из «обзорных» и, будто обезумевший марафонец, вручил очередной свежак. Детектив Гидра, скучно посмотрев на лейтенанта взглядом проснувшегося в Аду самоубийцы, поставил кружку с кофе на стол и взял новую инфу.
Чтение файл-листа прошло в атмосфере любознательного свидания с чужим кошмаром.
— Ну и что это за ужас? — Клим внимательно изучал череду помех на лице разгоряченного забегом лейтенанта. — Ты мне притащил сценарий наших похорон? Или это меню из ресторана каннибалов?
— Нет, шеф. Это примерное описание того, что я имел неудовольствие увидеть в Сети. Там уже выложена запись с новым трупом. Смерч очень постарался. На этот раз он…
— Да подожди ты, сам вижу… — сыщик прервал юного помощника. Надо хоть немного сосредоточить мысли в голове.
Клим одним глотком допил остывший (но приятный) кофе.
— Получается, Смерч поиздевался над этой красавицей, а после прекратил ее роскошное существование, продырявив несчастную дрелью с насадкой в виде эмбриона… Я ничего не упустил? — Гидра воткнул тяжелый взгляд куда-то за спину своего «подмастерья». Тот выглядел словно наркоман-пацифист на допросе.
— Смерч сбрил ее волосы, — скорбно сказал лейтенант. — Нарядил эту красотку в мужскую одежду. Выдал ей новый паспорт. Научил управлять малым электропогрузчиком…
— А затем безжалостно прикончил… Красивая была девушка. Даже лысая голова ее не портила. А Смерч, значит, испортил… — детектив Гидра мучительно задумался. — В чем он, кстати, был одет на этом убийстве? Нарядился скелетом барракуды?
— Не совсем, шеф. На нем костюм чужого из одноименного фильма. Маска ксеноморфа, если быть объективно точным, — лейтенант обзора замолчал. По его лицу бродил отпечаток печали. Паренек очень явно расстроился из-за смерти этой красотки. Клим решил отвлечь его болтовней о проделанной работе:
— Ты установил хоть какую-то связь по нашему делу с чем-нибудь вообще? Может быть, маньяк пародирует любимые фильмы своей бабушки? Или пробует себя в качестве видео-художника искусственных убийств, проистекающих во сне на самом деле?
Старший детектив, наливая себе еще кофе, изобразил крайнюю заинтересованность. Едва не разревевшийся лейтенантик сразу посерьезнел, перестав пускать печальные слюни.
— Пока что нет, шеф. Никаких явных связей не найдено. Но я буду над этим работать…
— Непременно будешь, — Клим начальственно улыбнулся, невольно напоминая плюшевую акулу. — Я на тебя очень рассчитываю. Поэтому прекращай хныкать и займись нужным делом. Найди любую зацепку за что угодно. Или купи себе два гамбургера, один отдашь мне под видом выкупа свободного времени.
Старший сыщик задумчиво отхлебнул кофе из кружки, всеми параметрами внешнего вида сообщая о том, что младший помощник может выметаться из кабинета.
Пронаблюдав выход лейтенанта за дверь, Гидра уткнулся туманным взором прямо в плакат шутливого Шерлока Холмса, который изображался полностью организованным и готовым к раскрытию сложнейших дел, точно сухопарый консервный нож.
Довольно красивая девушка умерщвлена маньяком… Сумрачный уродец снова в деле, нанес очередной безумный удар по городскому спокойствию. Полчища напуганных богачей уже готовы сделать дорогостоящие операции по удалению части мозга, отвечающей за сон.
Хотя, это всего лишь слухи, навеянные жуткой паникой среди людей и животных. Ведь, кажется, достаточно таблеток «антидрима»… Не получилось установить, принимала ли их последняя жертва перед тем, как уснуть навсегда. Готов заложить в ломбард свою шляпу, что ничерта она не принимала. Бедняжка была женой одного богатейшего господина, который теперь стал весьма завидным вдовцом для новеньких охотниц за его деньгами.
Муж на двадцать лет старше ныне покойной супруги. Она — бывшая победительница бикини-игр (местного конкурса красоты + компьютерной плоти). Смерч уничтожил эту чудесную красавицу, цинично, четко, без сожалений… И все же здесь должна быть некая система. Зависимость, на которую опирается Смерч.
Его творческий путь из крови жертв продолжается.
Пора прекратить движение этого больного ублюдка.
Репетиция нового нейроспектакля продвигалась с заметным напряжением среди актеров. Александр Уралович Дюйм почти понимал, в чем суть сегодняшней проблемы.
Эта чертова журналистка из «Телескопа мозга» опять щедро полила их мутной грязью. Вполне сносная постановка превратилась в «полнейшую чушь, сыгранную космическими идиотами».
Судя по этой статье, «Психотеатр» переживает самый чудовищный кризис за всю историю «подвального искусства», как судорожно выразилась госпожа ЛисСова.
На сцене в данный момент творилось критическое безумие. Котяра в роли четырехмерного мутанта процессуально атаковал смелых охотников за артефактами (Единицу, Илью и Любу), которые, тщедушно отстреливаясь из АК-47, спрятались в полупостроенном доме.
Над сектором зоны отчуждения вибрирует жареный воздух. Перекрученная луна высвечивает место плясок мутанта, словно пыльный прожектор. Тут же на выручку всему нормальному ползком вбегает Макс, исполняющий роль сумасшедшего сталкера.
Он громко крадется к дому, но кривлявый мутант слишком в себе уверен и не видит опасности, практикуя технику безрукого айкидо на расстоянии последнего выстрела.
Катя Единица пытается выбить искру из фигурки печального клоуна, найденную в ядерном мусоре за заброшенным заводом, чтобы хоть как-то напугать (привыкшего к пулям) мутанта, а Илья пробует подарить Любе спокойствие в целлофановой упаковке.
Севередова, смущенно сверкая белыми волосами, уже готовится принять смерть в заключительном акте. Однако, Макс-сталкер (с лопаткой для мозга наперевес) выпрыгивает перед облученным недочеловеком, как сигнал превышения фона радиации в счетчике Гейгера.
Истошный мутант удивлен. Он рычит и кричит, а ловкий сталкер внезапно умирает от разрыва аорты.
— Стоп, стоп! Ребята, ну что это такое?! — лишенный восторга, голос главного режиссера прекратил развитие действия на сцене.
Актеры «Психотеатра» устало отмалчивались. Каждый ждал критики в свой адрес, но Александр Уралович решил не усугублять и без того поганое положение сегодняшних дел. Он размягченно сказал в микрофон:
— Хватит на сейчас такой халтуры… Завтра будем репетировать весь день, а вечером постараемся на таланте вытащить премьеру, даже если нас после этого мумифицируют. Всем ясно и понятно?
Режиссер заземлил свое сообщение для труппы. Ребята стандартно молвили «Все будет сделано…» и отшвартовались по направлению к гримерке.
Александр Уралович застиг их там же, не дав безапелляционно смыться по домам.
— А где наш «темный конь»? Где вы потеряли Пуфика, интересно? Оставили в качестве залога на фабрике по изготовлению сала с мясом? — главный режиссер оглядел своих скованных вопросом подопечных.
Котяра пожал часть воздуха плечами; Люба неопределенно поправила прическу; Лиссов стабильно углубился в приоритетные переживания; Катенька Единица воинствующе заскучала одиночеством у зеркальных экранов; Максим чуток насупился, изображая искренность и чуткость…
— То есть, никто не знает, что вдруг произошло с вашим неповторимым коллегой? — Александр Уралович недоуменно провел рукой по подбородку раз двенадцать. После этой процедуры раздумья, режиссер Дюйм выдал новую порцию указаний:
— Тогда, раз вы такие знатоки, отправитесь к нему домой, чтобы вытащить его обратно в общество… Пойдут Лиссов и Севередова, им будет проще… Знаете ведь, где он живет?
Илья с Любой вынужденно кивнули, поражая всех своей синхронностью.
Дальнейший разговор оказался бесконечно окончен.
Тучный день солнца катился к вечеру, упрямо проникая в будущую ночь, которая теперь хранит для всех опасность сновидений.
Лиссов и Люба бодро брели по улице Исходных Данных. Прохожие вокруг почти что их не узнавали.
— Ты слышал-видел новую статейку твоей однофамильной журналистки? Она наших «Чужих» преподнесла как «Сияние», только в нем, якобы, стало немного больше монстров-интеллигентов, — блондинка Севередова кропотливо хихикнула.
— Я знал о том, что она так напишет, — Илья уверенно нахмурился, его лицо едва не превратилось в маску из меди противоречий. — Она ведь всегда пишет про нас в таком тоне… Будто мы — сборище слабоумных практикантов в Цирке Хирургии. Или командуем парадом умалишенных.
После этой фразы Люба засмеялась, не стесняясь плачущих плакатов с рекламой мертвецов. Илью развеселила нелепая мысль про смех пустынных звезд на небе ночи.
Севередова замерла напротив приятной витрины магазина видеоодежды, впав частью сознания в гипнотический транс на почве покупательского инстинкта. Лиссов патетично отлепил подругу от изображений за бифокальными стеклами, и они продолжили путь к Пуфику.
Арифметические множества людей шли мимо, а один куцый парень попросил у Лиссова корявенький автограф на майку. Люба спросила своего узнаваемого коллегу:
— Ты эту ЛисСову вообще-то видел? Говорят, она красива, как ветер с моря при закате.
Илья шумно смотрел куда-то перед собой, закидывая многоцветный взгляд за облачный горизонт темнеющих высоток.
— Люди болтают всякую чушь… — сообщил он в шутливой манере. — Я эту газетчицу знать не хочу, пусть бы она осталась даже самой известной дурой в мире. Но на сетевых фотках она действительно суперкрасива, это да.
— Ты бы хотел, чтобы твоя фамилия была у нее в кредитном паспорте? — Севередова хитронно смазала вопрос иронией, сарказмом и насмешливым парадоксом гротеска.
— Благодарность за издевку я пришлю тебе по почте, — Лиссов весело ухмыльнулся. Еще через много мгновений они дошли до дома, где жил Пуфик. Его квартирка всеми окнами смотрела на город с высоты девятого этажа, то бишь — из низины первого сектора здания-гиганта.
Зайдя в пределы холла, нейроактеры влезли на ковровый подъемник, ведущий к лифтам.
— Ты думаешь, он дома? — Люба блондинисто вызвала «вертикальное такси». Илья неопределенно пошевелил пальцами в прозрачных карманах своей куртки цвета туманного завтра в горах.
— Возможно, наш пухлый друг давно повесился у себя на балконе из-за необдуманной любви к одной девушке, которую все мы знаем не первый ужин с пивом.
— Ты про Единицу, что ли? Я видела, как Пуфик на нее пялится. Будто готов отрубить себе руку ради ее трусиков. Или работать бесплатно. Вдруг он не явился на репетицию по причине смерти во сне? Его убил Смерч, об этом ты не думал? — Севередова спроецировала фразу «кошмарный ужас» на выражение красоты своего лица.
Лифт все-таки приехал. Они вошли. Илья сказал:
— Зачем гадать? Сейчас мы все узнаем…
После выжидательной поездки на лифте последовал процесс подачи звуковых сигналов во внутреннее пространство квартиры. Пуфик открыл дверь не сразу. Он был слегка пьян и полуодет.
— Меня уволили из театра? — его вопрос пылал печалью безразличия.
— Не придумывай ерунды! Этим и без тебя много кто занимается, — Люба напористо внедрилась в квартиру. Илья прошел за ней. Пуфик траурно затворил дверь.
— Ты почему на репетиции не был? — блондивчина убористо присела на диван, целомудренно скрестив соблазнительные ножки, мало прикрытые юбкой тигрово-влажной расцветки.
Лиссов прислонился к стене, расслабленно и просто. У него за спиной мерцали видео-обои (какой-то космический корабль валялся брюхом на поверхности расколотой планеты, а злые песчаные бури заметали его коррозийный корпус). Судя по этой картинке, скачанной и установленной совсем недавно, настроение у Пуфика было более чем поганым. Что называется, вкус к жизни слегка угас.
— Мне хотелось побыть одному… Никуда не ходить сегодня… — начал всхлипывать Пуфик, заматываясь в халат.
— А еще пить и страдать, — высказала очевидную правду Севередова, посматривая на хозяина квартиры с чувством строгого сострадания. Так смотрят электрики на приговоренных к электро-виселице; подобным образом любуются приталенным бифштексом; глядят в направлении сумрачных монахов, которые вынуждены вырубать себе кровати в скале.
Пуфик молча прошаркал к дивану и плюхнулся рядом с Любой, словно кит в море с вертолета.
— Пива хотите? — жалобно спросил он. — Илюха, принеси всем, пожалуйста. Из холодильника. Там есть… Я бы сам, но уже не могу… Слишком тяжело.
Пуфик грузно закрыл глаза, его лицо напоминало пухлый блин печали. Блондинка Севередова скучающе вздохнула и сказала:
— Зачем ты себя так мучаешь? Из-за любви? В любом случае, нам поручено вернуть тебя в театр. Завтра премьера «Сталкера». Дюйм ждет всех с утра на генеральный прогон. Твоя роль не будет сложной.
— Конечно же. Меня должны порезать пулями в начале постановки?
— Не совсем так, — мягко улыбнулась Люба. — Твой персонаж погибает от жуткого похмелья по случаю обнаружения бесконечной бутылки водки на подступах к развалинам пивзавода.
Оба весело рассмеялись. Очень уж безумным был сюжет будущего спектакля. Из кухни вышагнул Лиссов, груженый баночным пивом «Софт», и снабдил им друзей. Все сделали по нескольку вкусных глотков, а после этого Илья произнес снайперскую мысль:
— Пора тебе прекращать лить алкоголь в душу. Смени стратегию. Пригласи Катю на ужин к ней домой. Она сразу почувствует твою оригинальность. И захочет поразвлечь себя наедине с тобой. Или будет играть в химический инбридинг, например. А все результаты посвятит только тебе.
— Ты плоховато знаешь женщин, — блондинистая Люба жестко затуманила свой взор, напоминая знатока из ковалентного железа. — Наша Катенька без красивой стопки банкнот на столе рядом с чашкой кофе даже перчатки не снимет. А уж про проведенную вместе ночь на пустыре твоей спальни — вообще вряд ли… Она знает, сколько стоит. За дешево не купишь.
Девушка-блонд млечно прильнула к банке пива, ее поучительный взгляд говорил о многом.
— Катя меня не любит, — стал всхлипывать Пуфик. — Я ее безумно люблю, а вот лично ей мои чувства навевают скуку. Она прекрасно обходится без меня… Я не смогу жить один. Мне нужна Единица!
Пуфик отчаянно заревел, талантливо изображая потерявшегося в сплетении молний. Илья и Севередова ускоренно допили пиво.
— Мы поняли твою проблему. Но нам уже пора, — Люба решительно встала с дивана, показала за окном черный вечер. — Ты уже завтра продемонстрируешь ей, на что способен. Или Катенька останется все также сложна для тебя, или вы с ней сформируете прекрасную пару, готовую к любовным утехам в гримерке и за ее пределами. Просто вернись на репетиции.
— Кстати, не забывай принимать эти таблетки от сновидений, — слова Ильи как будто привели Пуфика в чувства собственного достоинства.
Хозяин квартиры мнительно метнулся к кровати, скромно стоявшей в углу комнаты монохромным рисунком. Пуфик открутил какую-то коробку от изголовья, вернулся в прихожую и горделиво показал эту хреновину друзьям.
— Новый вид будильника, который действует ментально? — полюбопытствовала Люба, взглядом скользя по плакату, где она была без одежды, но с алфавитным гироскопом в голове (изображение принадлежало периоду ее роли очарованной героини порнокниг, живущей в подсознании безличного мальчика-инвалида).
— Никакой это не будильник. Разве что крепеж откажет — программный блок излучателя отвалится, сбрякает об пол, и я тогда проснусь… — насупился Пуфик, бережно прижимая черную коробочку к брюху. — С ее помощью я могу не думать про прием «антидрима». Она заменяет таблетки. Эта штука блокирует сны, воздействуя на мозг микроволнами или как-то по-другому… В общем, она меня защищает.
Влажные глаза хозяина квартиры затопил некий священный ужас. Он будто встретил Бога на безлюдной улочке, но почти сразу забыл о таком невероятном событии, а сейчас пытался все вспомнить при поддержке «волшебной» коробочки.
— Только не говори, что нашел ее на помойке, — шутливый Лиссов недоверчиво ухмыльнулся, поглядывая в сторону плаката с обнаженным нейрообразом Любы.
Настоящая Севередова прильнула к двери спиной, ожидая выхода из владений Пуфика.
— Я купил ее у одного барыги-киберядерщика. Она работает исправно. Я сплю, но снов не вижу, — Пуфик надулся от важности и убеждения в непогрешимости спасительного прибора, став визуально еще толще.
— Ладно, все. Мы поняли. Рады, что ты защищен от сновидений. Маньяк до тебя не доберется. Именно по этой причине вся труппа ждет твоего участия в завтрашней постановке, — Люба открыла исходящую дверь, готовясь к старту. — Больше не пей. Выспись. Спасибо за пиво. И пока, — девушка вышагнула из квартиры, Лиссов устремился следом за ней, простившись с Пуфиком в скоростной манере.
Тот пьяно глянул куда-то далеко, превышая несколько психико-визуальных пределов, а после неспешно затворил дверь.
Смертельный ветер раскроил череп планеты, она уже не способна стареть.
Гигантские трубы клянутся друг другу в бесполой любви, рождая черные дыры снаружи, сливаясь серым кошмаром внутри. Мятая тьма ослепляет воспоминания о каждой моей жертвенной жизни, каждой уродливой красоте судьбы, что я отняла.
У них появляется огненный крик, но мне это даже приятно.
Планета пылает зеленью перерожденья. Она заигрывает со мной (вся, целиком), вонзая жало раздвоенного языка мне в затылок.
Я двулико смотрю ей на дно, закручиваясь вместе с ветром. Безумный вулкан ужаса взрывается в ночь сновидений, моих исчерпанных чувств.
Любовь льется по трубам, копится осколками дыр нагнетающей пустоши, вычищает сознание. Бессонница спит. Я сижу где-то рядом, гляжу через смерть, ее глажу. Мне больше не слышится шум, я заперт свободой, но скоро и это пройдет. Земная планета зажата в объятьях покойных.
Там все мертвецы заждались, как будто в утробе. Она убаюкает их, она их согреет, она уничтожит любого из нас…
Улыбчивый скрежет стального капкана. Прорывы туннелей сквозь тьму земли. Ласковое удушье океана, где погружается прежняя жизнь, меняется мир одинаковых кодов.
Вода исчезает в низине каскада, который статично кипит тысячи лет, что совсем незаметно и быстро. Зеркальное «я» сияет за маской.
Любовник планеты. Серийный красавчик.
Ожившая ненависть моей маски целуется с трупом Земли, вздымаются смерчи из умерших труб. Я в каждом из них. Скрытый, невидимый, близкая для всех. Персональный кошмар церебральной страсти.
Я снова соблазнительна.
Увидишь меня. Уронишь слова «Эй, красотка!» Будешь уверен, что спишь наяву, на виду.
Тут ветер ударит. Я к тебе подойду, словно сложная рана, мерцая краями зеркальных разрывов.
Услышишь мой шепот. И станешь кричать, но тебя уже никто не услышит. Все будут смотреть на «Смерч — это круто!», а после все смоет дождем.
7
Полина поставила режим «перечитать» на текстовой программе верного ноутбука. Подкрашенный компьютер начал чтение вслух:
«Превосходящая нью-постановка «Психотеатра» по мотивам книг/фильма/игры «Сталкер». Превосходящая многие мыслимые пределы прогрессирующего идиотства не только главного режиссера, но и ведущих актеров труппы этого нейрогадюшника.
Современная установка «Сталкера» хромает мозгом на все колеса.
Лиссов замечательно отыграл тупого пешехода, неимоверным чудом бытия попавшего в Зону. Он старается выбраться из «проклятых земель», как червь из упавшего яблока. Но у него возникает несколько условных друзей, готовых ему помогать и мешать одновременно, используя придурковатые закосы под «Сайлент Хилл», внутри которого потерянные мальчики и девочки с успехом выполняют нормативы по бегу на короткие дистанции в замкнутых помещениях без света.
Наш отважный герой внезапно вклинился в пространство Зоны отчуждения после того, как был изгнан из института газетной механики за неуместную успеваемость. Тогда он сбежал прямо за грань привычного мирочка, напрочь игнорируя кукольную опасность, исходящую от всяческих примитивных монстров, страдающих врожденным аутизмом, ДЦП плюс гипертрофированным чувством безнаказанного веселья на сеновале местных фермеров-зомби.
Крутая команда сталкеров (среди них случайно оказывается незабвенный Лиссов) направляется в глубины Зоны ради какого-то дерьма, что именуется «мусорной звездой». Этот отряд браво-умелых полувоенных отчетливо напоминает сборище умственно отсталых гробокопателей. Каждый из них верит в сказку Зоны про Монолит, брошенный здесь инопланетной цивилизацией (видимо, за ненадобностью).
Первым препятствием (после собственной тупости) на пути наивных сталкер-туристов становится некая аномалия, которая называется Детская Каруселька Смерти, вероятно, способная убивать одним только смехом, неизбежно вызываемым после произношения этих слов.
Наша команда неумех успешно справляется с жуткой Каруселькой, а дальше их поджидают несколько новых ужасов Зоны: БотиШкаф, переодетый в лужу пыли; сложный Заземлитель, кричащий радиацией при ходьбе наискосок; Памятник известному электромонтеру, очень оживший плюс сильно злой из-за невозможности опохмелиться; припадочный Контролер автобуса, получивший фатальную дозу облучения, превратившую его в гламурного зомби-убийцу; перезрелый Партизан, страдающий красивым склерозом; Трупная Вагонетка, что возит раненых мутантов до госпиталя внутри четвертого реактора и атакует слишком внезапно…
Отряд сталкеров-кретинов, преодолев все ловушки, все-таки добирается до легендарного Монолита, но им предстоит проявить самые мерзкие свои качества (с чем они справятся играючи).
Плачевным итогом постановки будет скучное пиршество у Монолита, в ходе которого все потравятся паленой водкой и умрут, а Лиссов станет «мусорной звездой», кем он полноценно является на протяжений всей своей карьеры нейроактера. В общем, очередной чудовищный провал «Психотеатру» вполне удался. Автор статьи: Полина ЛисСова.»
Послушный ноутбук закончил чтение вслух и, поняв, что уставшая хозяйка уснула, через пару секунд отключился.
Презентабельный политик-мафиози (тот самый дядя убитого Смерчем нациста Гудка), «крышующий» фармакологическую промышленность, вальяжно задремал в своем кресле из кабаньих оскалов.
Он просто немного усугубил виски со льдом, перестаравшись с послеобеденной дозой для расслабления. И, разумеется, забыл принять блокиратор сновидений, не имея привычки пить таблетки с алкоголем.
Такая халатность привела к тому, что смачно храпевший политик исчез из роскошной обстановки своего кабинета, когда его красивейшая секретарша вошла, чтобы попробовать отпроситься пораньше. Она еще долго силилась сообразить, куда же делся шеф, если учесть его привычку не отлучать себя из рабочих апартаментов без предупреждения по радио или телеэфиру.
А политик-мафиози уже несколько часов блуждал в измененном времени пространства. Испуганный, протрезвевший, теряющий богатую уверенность, жалобно трясущий брюшком в поисках выхода, он истерично носился по темноте какого-то подвала, который незапланированно перерастал в подземный гараж на тысячу машин страшно-синего цвета.
Дядя Гудка отчаянно закричал что-то про расплату за подобные розыгрыши, а после этого стал клятвенно угрожать пустоте вокруг. Так длилось еще пару часов. Он безвольно устал, хотел пить, есть, вернуться в уютный кабинет к своей интимной секретарше экстра-класса.
Его стенания в этих застенках снисходительно прервало нечто, жутко появившееся перед ним матовой тенью.
— Тебе здесь не скучно? — издевательски спросила тень, закручивая слабые потоки света. — Я тебя убивать не стану, не бойся. Но ведь ты всегда можешь умереть от обезвоживания, инфаркта или вынужденного ограничения меню, которое тебе сейчас грозит.
Страшная насмешка тени повергла «загнанного» политика в панику еще больше.
— Что я тебе сделал?! Чего ты хочешь от меня?!? — крикливые вопросы расползлись эхом по безразличной темнотище углов гаража. Тень повелительно метнулась ближе, дядя Гудка резво отпрянув, плотно плюхнулся на задницу, привыкшую к роскошным креслам.
— Ты продаешь людям блокиратор сна, — ласково прошипела тень. — А это слегка усложняет момент моей реализации. Ты просто должен заплатить за это, как они платят тебе за приятное ощущение безопасности.
— Но кто ты такой?! — мучительно закричал мафиозный политик.
Тень стала плавно терять очертания, точно растворяясь для мира.
— Все зовут меня Смерчем… — сладко произнесла она перед исчезновением. — Не пытайся уснуть. Ты уже спишь. И не пробуй проснуться. Не получится. Пока я не решу, что с тебя достаточно испытаний, ты будешь оставаться в этом кошмаре.
Последние слова свернулись в пустоте, как кровь покойника.
Мутная чернота скопилась вокруг дяди Гудка, который почти плакал от всего происходящего с ним. Такого стресса он не испытывал с рожденья.
Что теперь здесь делать и в каком направлении искать выход, если он есть вообще? Политик всклокоченно поднялся с пятой точки, опять огляделся и, заметив неожиданный проблеск света, побежал туда (измученно, скованно, обреченно).
Горящая тусклой грустью лампочка под потолком комнатушки дежурного по гаражу смотрелась, словно почка, отнятая для пересадки. Дядя Гудка оглядел пыльное пространство комнаты диким взглядом. Ему почудилось, будто бы он был здесь когда-то. Хотя подобная иллюзия дежа-вю могла придать уверенности, унылая молчаливость пустой комнатенки нагнетала только тоску и безысходность.
Резкий рев мотора вывел его из заторможенности попавшего в Ничто человека. В нижний этаж гаража вкатилось крутое авто цвета красной чумы, дверь которого играючи открылась, когда транспортное средство прекратило движение прямо напротив «будки» дежурного.
На переднем сидении пассажира сидела расхлябанная красотка-панк с розовым ирокезом и переизбытком пирсинга лица. Ее наглые глаза слепили интересом к растерявшемуся политику. Вишнево-яркая куртка этой девицы выгодно дополнялась мини-юбкой (а еще больше — крупной сеткой колготок заштатной шлюхи).
За рулем машины сидел краш-тест манекен и улыбался счастливым оскалом идиота.
— Садись, подвезем… — голос искристой красотки звучал впечатляющим гимном свободе личных отношений. — Ты ведь не хочешь застрять в этом месте надолго?
Она ободряюще ухмыльнула напомаженный ротик. Политик был вынужден залезть на заднее сидение (где пахло мерзкой поганью разлитого бензина, перекупленного у адских барыг по дешевке).
Авто тронулось по направлению к выезду из сумрачного гаража, но внутривенно провалилось в полночь.
— Тебе интересно узнать, кто мы такие? — загадочно спросила панк-красавица. Звездочки точек за окнами второстепенно молчали о многом.
Дядя Гудка пробовал не удивляться ничему происходящему, но получалось очень плохо.
— Мы существа сновидений, — девица начала «слоиться», ее видеоряд спадал канал за каналом, как шагреневая кожа призрачной анаконды, мерцая и крошась на атомном уровне. Совершенно «облезлая» девушка через несколько пар секунд стала напоминать разложившийся труп убитой шлюхи.
— Здесь все ненастоящее, — она заулыбалась мертвым ртом. — Реален только ты…
На этой фразе автомобиль, уверенно ведомый манекеном, плавно летящий по авиа-шоссе, монументально рухнул на дно ванны с золотым смесителем в виде головы горгульи.
Шокированный политик-мафиози выбрался из затопленного авто и всплыл из-под воды весь в мыле, а краш-манекен плюс труп-красотка остались внутри, решив помыться.
Едва не захлебнувшийся приятно-белой пеной, дядя Гудка (весь мокрый, жалкий, пессимистичный) зачарованно стоял посреди готической ванной комнаты, которая в действительности принадлежала одному мультяшному персонажу. Этот самый мульт-персонаж всего лишь собирался принять ванну наружно, а теперь его лишили такой возможности какие-то уроды, изобретательные, наглые, узурпаторские твари с имперскими замашками в башках.
Его нефильтрованная ненависть прогрызлась наружу. Мафиозный политик был снова неописуемо удивлен, когда разгневанный персонаж мультфильма кинулся на него с кривым ножом дамасской стали, который матерно блестел.
Политик бессистемно поскользнулся на мыле и, резко увернувшись от ножевого удара, шлепнулся в гущу эксперимента по определению возможностей человеческой психики.
Он оказался среди мужчин и женщин, одетых по-космически верно. Все эти люди уже четыре месяца пребывали в огромном бункере, закрытом до окончания исследований. Политический дядя Гудка провел несколько дней с этой командой «научных заключенных».
По ночам он мучался бессонницей, жестокой и неизбежной (ведь формально все вокруг уже было сном, поэтому спать вообще не хотелось). Днем же ему приходилось драить общий сортир, размножать ананасы, заигрывать с местной системой контроля, сушить сухари из соли, раскладывать вещие вещи по полкам, обхаживать спятившего попугая, взятого в «полет» ради интересных разговоров о помойках и стрессах прессы…
Внезапно произошел ужасный катаклизм — люди на планете погибли.
Главный компьютер открыл двери бункера в автоматическом режиме, когда дежурный техник не вышел на проверку испытуемых после истечения контрольного времени.
Люди опасливо выбрались в открытый обновленьям мир, недавно уничтоженный до основания. Дядя Гудка хотел было предложить свои услуги в плане управления планетой, но своевременно скрылся против своей воли непонятно куда.
Пустынный пейзаж запутался в останках производства. Бывший политический деятель, бескрайне застрявший на просторах сна, грузил красно-серый уголь уставшими руками. Бежевая (в прошлом) вагонетка ржавеюще слепла под солнцем, вздернутом над головой дяди Гудка на протяжении безночных дней.
Он стал рабом эпохи Древнего Египта? Хотя, конечно, шахтерское обмундирование, издалека напоминавшее скафандр, вряд ли вязалось с периодом постройки пирамид для фараонов…
Он чувствовал себя отрезанным от мясной нарезки. И ничего более. Одна лишь боль…
Человек (считавший себя важным политиком-мафиози когда-то давно) тащил на плече кирку, обломленное кайло и штыри для разметки участка. Состарившаяся вагонетка уныло ехала следом. Желтые рельсы скрипели песком, а колеса сонно вращались, словно получившие инфаркт пенсионеры из одной палаты.
Дядя какого-то там Гудка оставил свою ношу на входе и медленно побрел вниз по черным ступеням пещеры. Покинутое плато кричало ветром от одиночества. Ступени быстро поехали вниз. Бывший шахтер-политик очутился в метро, на станции Последняя.
Многое вокруг безжизненно молчало о прошлом, а он одиноко брел по кафелю пола куда-то вперед. Полностью пустая станция «умерла» три года назад (или раньше).
Человек, бывший политическим дядей в забытом сне про чужую жизнь, измученно присел на скамью. К нему шло что-то туманно-черное, излучающее безумное мерцание страха.
Это было Смерчем.
— Тебе понравилось «жить» здесь? — мягкий голос убаюкивал невидимых мертвецов, а на убийце красовалась маска Улыбки Мефистофеля. — Тебе, надеюсь, не было скучно? Мне — нет… Но с тебя хватит. У меня есть дела другого свойства. Пора убивать, а тебе — пора просыпаться.
Пространство зашумело, складываясь, стягивая петлю законченного кошмара.
Смерч заглянул зеркальными глазами маски куда-то в напуганный мозг кричащего человека, а затем почти сразу исчез темнотой звукового свечения.
Политик-дядя Гудка, небритый, грязный и исхудавший, с диким криком проснулся в своем кабинете.
Его красивейшая секретарша, прибежавшая на крик, ошеломленно объяснила ему, что он отсутствовал примерно час.
8
Редакция газеты «Телескоп мозга» шаманила над новым номером всем креативным коллективом. Полина уже отчиталась перед главредом, оставив у него статью про «Сталкера» в исполнении труппы Александра Дюйма.
Шеф выразил свое полнейшее восхищение ее работой. Этот разгромный обзор Полине явно удался (впрочем, как обычно).
Она освобожденно шла по коридору, а навстречу ей вышагивал Бритва, со вкусом одетый, статный, стройный, сексуальный. Он ласково притормозил Полину, щелкнул о ее щеку губами и сказал:
— Привет тебе, подруга! Уже приняла хвалебные всхлипы шефа? Спешишь выпить или просто заскучать дома?
— Даже не знаю… Ты сейчас чем-то занят?
— Я сейчас беспрерывно свободен. И хочу тебя куда-нибудь пригласить. Выпьем слегка, повеселим себя сплетнями про смерть и чужое богатство. Согласна? — Бритва спонтанно приобнял Лиссову, они вышли из редакции, которая почти напоминала спятивший муравейник перед пожаром на ипподроме.
Сладкое небо светилось синевой. День дарил чувство уютной радости, навеянное приятной погодой. Бритва открыл дверь для Полины, галантно приглашая в свою машину.
Девушка куртуазно влезла на сидение из крокодиловой кожи, кокетливо поправила черноту прически, а после спросила:
— Куда поедем?
— Есть одно веселенькое место, красотка. Тебе там будет интересно, как внутри комфортного сна, — парень нахально улыбнулся и завел двигатель. Автомобиль тронулся с насиженного места, намеренно рыча всей мощью механического тела.
Бритва вел уверенно, точно поезд-призрак по рельсам. Полина наслаждалась мельканием городского пейзажа, легкой музыкой в стиле релакс, звучащей из авто-динамиков, а кроме этого — великолепным настроением предвкушения будущих посиделок.
Она была эйфорически рада подобному виденью реальности.
Через немного минут Бритва припарковал автомобиль возле конечной точки маршрута — японско-мексиканского ресторана «Подсознание самурая». Они вошли: живой музыкант терзал гитару испанским мотивом страсти; официантки-гейши плюс официанты-амиго; красные скатерти будто в крови клиентов; икебана из сушеных мозгов тараканов вкупе с выращенными гвоздями красуется на барной стойке, покрытой зеркальным воздухом; множество картин Фриды Кало, изображающих ее саму на фоне Фудзиямы; свободный столик по центру основного зала, за который уместно сели Бритва вместе с Лиссовой.
Меню напоминало список пропавшего имущества из императорского дворца Атлантиды. Друзья-журналисты-коллеги заказали что-то поесть и выпить пару коктейлей (мексиканское пиво вперемешку с полубезалкогольным саке в рисовых стаканах).
— А ничего, что ты за рулем?
— Если напьюсь, машину брошу, — Бритва хитро улыбнулся. — И поедем на такси к тебе…
— Увидим, чем дело закончится, — Полина очень по-девичьи зажгла щеки мягкой краской желания. Ей нравился этот парень (даже когда он был девушкой).
Бритва зачерпнул палочками для еды кусочек какого-то рулета из рыбы. Полина пила первый коктейль. Парень пронзительно посмотрел на нее и сказал:
— Ты знаешь про новое убийство, совершенное Смерчем сегодня ночью?
Лиссова отвлеклась от стакана, удивленная темой разговора, покачала черноволосой головой очень отрицательно.
— Этот изобретательный маньяк разыграл сюжет «Сталкера», скинув жертву в погреб, пропитанный радиацией и лучевой смолой. Он закрыл выход фоткой Чернобыля, после чего будущий покойник помер от страха темноты — Смерч предварительно выкрутил лампочку, оставив погреб чернее мыслей негра ночью.
Бритва криво ухмыльнул свое красивое лицо. Полина неопределенно оглядела зал ресторана. Скучающие друг от друга парочки зажиточно смотрящихся господ и дамочек. Богемные юнцы, обхаживающие молоденьких девочек с киношно-смазанной внешность. Траурно-гордые одиночки, изображающие интерес к местной музыке, почти тонувшие в бокалах с красным вином.
Тревога во взгляде Полины передавалась остальным — какой-то дядя за соседним столом импозантно поперхнулся котлетой из суши, но прокашлялся и снова вернулся к трапезе.
— Ты «антидрим» принимаешь? — вопрос журналистки рассеял сомнения во все стороны пространства. Лиссова волновалась по максимуму.
— Эти таблетки разве что для писанины на школьных досках пригодны… — Бритва двояко отпил из стакана. — Тебе стоит бояться кое-чего реального, не снов на самом деле… Просто обрати внимание на тот факт, что все убийства Смерча совершались после определенных событий, которые касаются тебя практически напрямую.
Полина поставила стакан на яркость скатерти и сразу же сказала:
— Он убивает по мотивам постановок «Психотеатра»… Я это поняла почти сразу, как стали происходить жуткие совпадения. Сыгранные нейрокартины отражались в реальности будущих убийств… Но снов все-таки бояться надо, я знаю.
Друзья-журналисты понимающе смотрели друг другу в душу через глаза. Никто вокруг не услышал их важного разговора. Бритва негромко спросил:
— Ты думаешь, что убийца-серийник прячется под маской личности кого-то из твоего любимого нейрозаведения?
— Не понятно, но ведь возможно… — Лиссова красиво задумалась, а ее сослуживистый спутник расслабленно разлегся, сидя на стуле из восковых фигур.
— Даже если кто-нибудь в «Психотеатре» действительно Смерч, тот самый, страшный, безумно-смертельный, неуловимый как галлюцинация призрака на пустыре, тогда шанс его разоблачить примерно напоминает возможность встретить президента в лифте метро… Маньяк слишком умен. Он, кстати, может оказаться всего лишь постоянным посетителем «Психотеатра», а никак не актером или главным режиссером. Но связь убийств с нейроспектаклями существует, это факт реальности, который не способен стать простым совпадением.
Бритва уверенно ввергнул красноватое тельце креветки в соус. Полина больше не хотела есть (салат диетично остался почти не тронутым за аппетитные места в тарелке). Девушка быстро допила коктейль, ей очень хотелось еще алкоголя для крови.
Теперь ее догадки пробрались из области подсознательного в раздел «Возможность частного расследования по делу Смерча»…
Жаркая лента дороги через пустыню Австралии напоминала жаровню в Аду для Данте. Я (бывший полицейский, добросовестный герой автопатрульной службы, простой парень по имени Макс, потерявший все) мчался по этому шоссе безумия, привычно управляя послушной машиной, которая везет меня как всегда в никуда… Доберусь до ближайших развалин бензозаправки — там попробую раздобыть немного топлива.
Бак почти пуст. Вот впереди виден «мусорный контейнер» заправки, похожий на взорванный бар для мертвецов.
Я остановил уставший автомобиль, бегло осмотрелся. Пустынная местность казалась неимоверно забытой Богом и Дьяволом. Ржавые тела сгоревших машин будто охраняли вход, мародерски разбросанные перед зданием…
Верный обрез ружья уже в моей руке. Я осторожно выхожу из своего авто, неспешно иду к бензозаправке, бдительно ожидая внезапного нападения. Но ничего не происходит.
Внутри мне удалось найти немного скарба, кучу бесполезной рухляди и чудом нетронутую канистру с горючим, спрятанную в глубине стандартного для этих мест тайника под стойкой.
На пополнение запасов пищи рассчитывать не приходилось…
Выйдя из полумрака здания, я увидел, что киберпанковый уродец в противогазе фоткается на фоне моей машины.
Я моментально среагировал, и выстрелом снес (лучшую) половину башки этого фотолюбителя. Его непригодное тело свалилось на капот. Он как будто бы предлагал помыть лобовое стекло. Или проверить уровень масла.
Я подошел, сбросил мертвеца пинком на песок, после чего начал аккуратно переливать бензин в бак из канистры… Моя машина оживала всеми частями двигателя, чувствуя топливную влагу внутри своих пересыхающих недр.
Вдруг резкий звук — прямо над заправкой пронесся геликоптер с моим старым знакомым (Летчиком) на борту.
Этот рисковый чудак летел в сторону Нефтяных Земель — загадочного города на краю пустыни, где (судя по слухам) можно было позволить себе многое, очень многое… Я направлялся туда же. Сел в разгоряченную тачку и сорвался с места, как комета, летящая за Летчиком по шоссе.
Ближе к закату я доехал, куда хотел попасть больше, чем умереть во время авто-боя на дороге. Нефтяные Земли ждали любого бродягу, который желал испытать себя в настоящем деле. Или просто погибнуть по глупости…
Меня легко пропустили в город (ведь я был на машине, а ее всегда попробуют отнять, подло прикончив владельца).
Скупые огни полувосстановленных домов в нескольких углах центральной улицы наполняли черноту вечера чем-то печально-жутким. Опасность пропитала все вокруг.
Я остановил авто возле местного бара, спрятал обрез под кожу куртки и выбрался на воздух, приятно пахнущий выхлопными газами. Понаехавший люд также оставлял свой спасительный транспорт ради весьма сомнительных удовольствий.
Я дернул ручку двери, точно спусковой крючок — вход в бар оказался свободен. Фрэнки-Смерть был там. Он пил пиво и бессмысленно смеялся.
— Макс Пэйн! Ты пришел за мной? — Фрэнки меня заметил. Его улыбочка стала ужасной. Пистолет примерз к моей руке.
Вальяжный гангстер секундно выбросил вперед руку, пальцы которой скверно сжимали укороченную винтовку. Я ловко метнулся в сторону от громыхнувшего выстрела, хватанул тяжесть Пустынного Орла за сопротивление курка после нажатия и прихерачил Фрэнки пулями к полу.
Его прозвище стало его реальностью судьбы. Теперь он просто мертв, как сотни крыс на токсической свалке…
Где-то был слышен многократный вопль ребенка, отраженный в плачущем голосе матери (моей убитой жены). Я бежал на крик — все стало меняться, проваливаться в бездну пустоты, пылая черным огнем…
Я очнулся среди пугающей тишины на станции метро. Подземка таила трудные тайны, темнея каждым закутком углов и коридоров.
Каких-то бандитских придурков пришлось застрелить, красиво уворачиваясь от беспорядочных выстрелов с их стороны… Я вышел на морозный воздух зимней ночи. Самое время пробраться в наркопритон Джека-Волка, чтобы прикончить пару-другую мафиозных уродов с автоматами, ножами и гранатометом.
Закрытый бар был вполне себе открыт, я легко зашел через крышу, после чего изничтожил малое множество головотяпов преступной наружности. Их безумный главарь (Джек-Волк) готовил сатанинский обряд в своей «палате» гигантского чердака, разжигая животное пламя…
— Ты хочешь поучаствовать, Макс Пэйн? — он смотрел сквозь мое лицо, его глаза разрывали пространство. — Сейчас я стану Сатаной! А после этого — тебя прирежу.
Джек-Волк метнулся ко мне. В его крепкой руке с татуировкой скандинавского дракона красовался сверх-острый мачете.
Он не сумел стать Сатаной… Я продырявил Джека-Волка из ружья, из пистолетов плюс кинул в него бутылку воспламеняющейся смеси.
Он горел с криками невнятных проклятий, забирая себе свою смерть.
Я выбрался из криминального здания, пошел сквозь снег к следующей цели. Пора проникать в особняк коррумпированного сенатора, прикрывающего весь этот сброд из наркокартеля.
Уличные фонари горели будто с того света, наблюдая за мной. Я перелез через ограду, постреляв охрану, пробрался в темный особняк Альфреда-Вуду. Сенатор не спал — застать его врасплох не получилось.
Зато я сумел пустить несколько смелых пуль в тело этого коррупционера. Он хрипел, готовясь принять смерть внутривенно.
— Ты не сможешь победить наш синдикат, Макс Пэйн… Тебя уничтожат, как бешенную антилопу-копа. Ты никогда не победишь… — Альфред-Вуду произнес последнюю речь в своей бесчестной жизни. Его подлое сердце прекратило стучать, а я оставил это место смерти и направился по финальному адресу моей мести.
Холодная громада небоскреба чернела над спящим городом. Этот высокий «бункер злобы» выглядел совершенно неприступным. Десятки наемных убийц-спецагентов охраняли хозяйку наркосиндиката. Николь-Тварь. Паршивая старуха. Женщина-гибель, виновная во всех моих трагедийных бедах и загубленной жизни…
Мне посчастливилось ворваться внутрь небоскреба, прикончить кучу охранников-мразей, приехать в лифте на самый верх, а уже там выдержать бой с вертолетом, который разметал пентхаус Твари огнем из пулемета, но не попал по мне ни разу.
Я взорвал вертолет гранатой, крайне изможденный, весь изрядно потрепанный, отправился искать нарко-старуху в темной глубине помещений… Она сама меня нашла.
Николь-Тварь сжимала мини-автомат во властной руке.
— Теперь тебе придет конец, Макс Пэйн, — жуткий голос хозяйки небоскреба растаял в звуках полицейских сирен. Они неслись за мной через ночной город, куплено-прикормленные, готовые защищать эту старуху-хищницу за ее кровавые деньги…
Быстрые выстрелы резанули воздух в нескольких местах, но я смог увернуться и перекатился к офисному столу перед огромным окном с миллионным видом на городское безразличие. Николь-Тварь выпотрошила обойму своего оружия, не задев меня ни единой пулей, а дальше метнулась к выходу на крышу. Я успел проскочить вслед за ней и насладиться снежным верхом цитадели наркоужаса.
Старуха-смерть стояла по центру вертолетной площадки, готовясь, что ли, улететь как Супермен… Я хладнокровно пристрелил эту Тварь из заряженного народными целителями пистолета, после чего на нее упал самолет из мультфильма про гремлинов.
Я подошел к морозному краю небоскреба, снял красивый палец с курка, и тогда все было кончено…
Новый нейроспектакль «Психотеатра» оборвался на титрах. Актеры покинули сцену, зрители выходили на улицу, полные пустых впечатлений.
Серийный убийца Смерч готовился к новым свершениям.
Старший детектив Гидра знал, что маньяк наверняка готовит нечто очередное. Климу уже почти снились все файлы, придобытые лейтенантиком обзорной службы по этому делу, но такой важный момент совершенно не помешал сыщику снова поселить себя на рабочем месте в ожидании блеска звезд ночного неба.
Детектив почувствовал себя несколько удивленным, когда к нему в кабинет вкатился коррумпированный политик (дядя поганого покойника Гудка) и, весь остросюжетный, злобно настроенный, требующий мести всем подсознанием, стал запугивать Гидру своим же испугом.
— Если вы не поймаете этого уродца-убийцу, мои стенобитные охранники поймают вас в каком-нибудь безлюдном бункере или подвале, — мафиозный политик пытался настроить сыщика на быстрейшее раскрытие дела, используя милейшие тона угроз.
— Расследование не проходит бесследно, — пробовал заверить Клим своего оппонента, который готов был кричать разгоряченным мозгом через озера красных глаз. — Многое нам уже почти известно… Мы продвигаемся по тонким граням этого кроссворда паутины душ…
Старший сыщик стойко выдержал взгляд дяди Гудка (испуганный, но жутковатый). Мафиозный политикан выронил изо рта фразу «Теперь помните — мне нужны результаты, а вам нужно его найти живым, мертвым или очень мертвым…» и выпихнул себя из кабинета.
Клим Гидра закурил черно-красную сигарету «Взрыв» (предпоследнюю в пачке), сверх-задумчиво выдохнул дымное облако, сразу затопившее потолок, и врезался взглядом в плакат Шерлока Холмса. Английский гений сыскной работы смотрел с неодобрительной насмешкой.
Гидра три минуты мусолил мысль про некую двойственность системы убийств, совершаемых Смерчем… Что-то лейтенант из «обзорной» здесь явно нарыл, в этой инфе. Последний случай стал радиационной феерией по мотивам «Сталкера». Жертва: скучный мужчина без вредоносных привычек, но с носом стандартного клерка в дешевом костюме из супермаркета для среднего класса.
Старший сыщик почему-то вспомнил слова легкомысленного лейтенантика о том, что тот очень хотел пойти со своей подружкой в самый крутой нейротеатр города, когда у него нарисуется выходной… Постановка, нейрокино, убийство в исполнении Смерча…
Гидра экстренно врубил комп-экран, который засветился радостным мерцанием, и начал искать сетевые статьи про «Психотеатр» (самое лучшее заведение подобного типа). Особенно читаемый материал принадлежал перу Полины ЛисСовой, очаровательной журналистки газеты «Телескоп мозга» (судя по фоткам).
Нестандартно находчивый детектив открыл список прошедших кино-спектаклей «Психотеатра» и сразу понял все…
9
Декорации, изображавшие Готэм-сити, спутались зловещей полутьмой на сцене. Шла репетиция «Бэтмена», но Александр Уралович сегодня не очень-то следил за ее комиксовым ходом. Эта мучительная брюнетка-сволочь опять напридумывала несусветную ересь в своей статье «Безумный Макс Пэйн», назвав их замечательный театр «сборищем любителей нейтральных скоростей и тетриса для крыс с кефиром».
Абсолютная чушь, написанная ЛисСовой, бесила Александра Ураловича, почти как фотография одержимого священника за обедом в ватиканской столовой. Главный режиссер Дюйм чуть безразлично наблюдал эпизод, где Бэтмен смело тырит свободу Джокера, бросив безумного клоуна в местный дурдом Аркхэм, а после — пытается показать Женщине-кошке свое умение целоваться взасос.
Тут неожиданно в зрительный зал вшагнул какой-то мужик, похожий на киношного сыщика со шляпой на башке.
— Стабильного начала дня вам. Меня зовут Клим Гидра, я старший детектив. Расследую здесь дело серийного убийцы Смерча, — мужик-сыщик сдвинул шляпу куда-то на затылок. Его напряженный взгляд будто прожигал ближайшее пространство.
Александр Уралович вежливо поздоровался и крикнул через микрофон, чтобы нейроактеры сделали вынужденную остановку.
— Нас в чем-то подозревают, ребята. По этой причине прошу пройти всех сюда, — режиссер Дюйм посмотрел на сосредоточенность лица детектива, затем спросил. — Ваш визит в сей храм бизнес-искусства станет для кого-то печально-фатальным? Я бы не хотел никого терять накануне премьеры.
— Возможно, что нет… Мне нужно проверить каждого из труппы. И вас, разумеется, тоже.
Клим Гидра сообщил строгим голосом смысловую цель своего появления перед работниками «Психотеатра», когда все нейроактеры собрались возле места посадки главного режиссера.
— Маньяк Смерч убивает мирно уснувших людей, копируя ваше расписание спектаклей. Я должен допросить всех вас. Точно предполагать нельзя, но, может быть, неуловимый серийный супер-убийца стоит прямо сейчас здесь и прячется передо мной под маской типичного человека, — Гидра оглядел «подозреваемых»: Пуфик надулся внешностью Пингвина; смешливый Котяра улыбался рваным ртом Джокера; Люба Севередова обтягивалась латекс-костюмом Женщины-кошки; Максим Красивый изображал раздвоенность Двуликого; Катенька Единица соблазнительно позировалась как Ядовитый Плющ в бикини из цветов; Лиссов был в образе Бэтмена.
— Какие ваши доказательства? — Котяра решил слегка пошутить, чтобы специально разрядить напряг обстановки. Старший сыщик жестко улыбнулся в ответ и сказал:
— Достаточно уже того, что последнее преступление было совершено по мотивам вашего вчерашнего вирт-спектакля. Смерч насмерть столкнул уличного автогонщика со своим же отражением на скорости 152 км/ч. Самоуверенный парень-водитель сильно убит. Машина не подлежит восстановлению. Зеркало не пострадало… После этой смертельной процедуры маньяк прохрипел финальный монолог Макса Пэйна и улетел с вершины небоскреба в совершенно неизвестном направлении сновидений.
Клим Гидра выжидательно замолчал, изучая реакцию участников следствия через полутьму зрительного зала. Режиссер и его подопечные инстинктивно забеспокоились.
— Где я могу допросить каждого из вас? В театре найдется помещение, не напоминающее застенки инквизиции плюс хорошо проветриваемое в плане вранья? — детектив ухмыльнулся (креативно и совершенно беззлобно).
— Вам наверняка придется по вкусу мой персональный кабинет, пройдемте туда, — Александр Уралович бодро выпрыгнул из-за режиссерского пульта, еще бодрее зашагал к дальним дверям. Остальные скомканно проследовали за ним, подгоняемые суровым взглядом нежданного следователя…
Обстановка офиса главного режиссера почти шокировала неискушенных, но Гидре было почти наплевать на этот местный факт.
Его не сбило с толку присутствие двулинейных орфограмм, размазанных по потолку; внимание надстрочных патриотов, видимых сквозь стенки сейфа; притягательное состояние огня, закрытого на заговоры шамана в шкафу; фигурное выдыхание синтетических крошек; станционное роскошество позолоченных крышек от вудуанских гробов, кричащих шепотом по субботам; наивное преувеличение моральных инфра-картин; безумные, как 320 кошек, мемуары ре-агента; наполовину сточенные стебли ананасных ящериц, довольно похожих на галстук президента…
Старший детектив уселся в предложенно-мягкое кресло из кожи студенистого аиста, снял шляпу (сместив ее на подоконник цвета пустынного хаки) и оставил перед собой Александра Ураловича, временно отпустив всех остальных постоять за дверью в довольно волнительном настроении.
— Этот жуткий сыщик нас сейчас окончательно замучает, — голос Кота звучал на редкость грустновато-скучным.
Диалог-допрос Александра Дюйма:
— Значит, главный режиссер — именно ваша профессия?
— Условно, но несомненно.
— Скольких убили на сцене?
— Я их считаю через одного. Смотря, какая постановка… Это ведь не настоящие убийства, вы должны понимать.
— Естественно, еще бы, уж конечно… Вы любите читать картины сумасшедших?
— Иногда. И только под дождем. Так лучше видно.
— Трудно считать себя режиссером в таком заведении?
— Уже нет. Труднее быть им здесь.
— Кто может оказаться серийным убийцей, кроме или вместо вас?
— Какой-нибудь мужик из ресторана диетической пищи… Тонкая женщина, смакующая безалкогольные напитки возле спирт-ларька… Нестойкий подросток, получивший гениальную формулу причинения смерти всем подряд… Инопланетное существо, которое хочет наказать нас.
— Допустим. А кто не любит критиков? Вы?
— Их даже они сами не очень-то любят, детектив.
— Я так и думал… Хотите есть?
— Гораздо с большим удовольствием я выпил бы вон ту бутылку коньяка. Она и так пуста на четверть…
— Мне сложно запретить вам эти мысли. Я понял, что пора позвать кого-то из-за двери. А с вами мы пока закончим.
Диалог-допрос Максима Красивого:
— Сколько на ваших часах было убийственных взглядов?
— Я никогда не смотрел на свои часы, детектив.
— Вам бы понравилось быть серийным убийцей в лихом сериале по выходным?
— Мне бы тогда очень захотелось торговать пончиками в котельной. Неплохое хобби, как мне кажется…
— Да вы эстет. А что по поводу коллег? Кого-нибудь слегка подозреваете?
— Я слишком хорошо знаю их слабую тупость. Никто из них не способен на такие свершения преступлений. Даже я сам.
— Отлично, Максим. Вас раздражают старики в красных куртках?
— Только по четвергам и четным числам.
— Тогда мне все ясно. Закончим эту беседу. Пригласите следующего несознающегося.
Диалог-допрос Любы Севередовой:
— Вы красивы? Или просто сексуальны?
— Сейчас я всего лишь обворожительна. Я в образе, не забывайте.
— Я вижу, да… Так когда вам впервые захотелось убить?
— Мне совершенно этого не нужно. Я слишком хороша для нашинковки трупного мяса.
— Вы влюблены в кого-то из труппы, кстати?
— Очень личный вопрос для такого милого мужчины.
— Я еще и милый сыщик, дорогуша.
— Тогда отвечу вам примерно в таком ключе: в меня влюблена вся мужская часть «Психотеатра». А вообще-то, возможно, и женская тоже…
— Я рад за вас, доволен собой, немного голоден, но пока не устал от общения с вами… Сколько раз за ночь вы видите сновидения, а сколько — испытываете сны?
— Пока не стала принимать «антидрим» — видела разные сны, но всегда бесплатные.
— Вы идеально чудесны… И последний вопрос. Вы натуральная блондинка, которая красится в белый, если темно?
— Абсолютно верно, детектив. При этом я — не серийный маньяк, а всего-навсего — красивая нейроактриса.
— Похоже на то… Жаль, но позовите кого-нибудь из коридора, пожалуйста.
— Например, повара с подводного вертолета?
Диалог-допрос Котяры:
— Сразу хочу вам сознаться. Я не вернул библиотечную книжку про говорящих пираний в третьем классе чужой школы. Вы теперь меня арестуете? Или сразу застрелите?
— Нет, конечно. Хотя, есть идея казнить вас на электрическом диване из костей шутливых грешников.
— Это стало бы для меня интересной честью. Вам обязательно спрашивать о моей прямоходящей житухе?
— Пока я старший сыщик — разумеется… Вы закрываете на замок юмора свои комплексы неуверенности?
— Кто-то должен так поступать, когда скелеты валятся из всех шкафов. По настоящей реальности я крайне самоуверен и до неприличия нарцисс. Или думаете, что это снова шутка?
— Я думаю, что вы бы легко сумели делать впечатления для вдумчивых статуэток. Скажите правду — притворяетесь, будто серийный убийца не вы, а кто-то более другой?
— Мне было бы не приятно поступать подобным образом. Мышление не позволяет.
— Вы обожаете желтые футболки?
— Несомненно. Гораздо сильнее, чем не желтые.
— Понятно… Можете идти и веселить своих коллег, но позовите одного из них сюда. Без всяких шуток.
Диалог-допрос Пуфика:
— Переживаете?
— С чего вы взяли, детектив? Мне просто холодно и жарко.
— Боитесь, что я стану обвинять вас во всех нераскрытых преступлениях за этот год?
— Именно. Но заявляю искренне, я никого ни разу не убил.
— Даже в мыслях?
— А в них — тем более!
— Весьма похвально, чтобы быть правдой… Много пьете по ночам?
— Обычно выпиваю днем и вечером. Не всегда во время работы. И не часто в одиночку.
— Мечтаете о любви и популярности среди людей будущего?
— Рассчитываю на скромный процент планетарной памяти, если смогу совершить что-нибудь неординарное, необычное, четкое…
— То есть — поубивать во сне сотню-другую человеков?
— Вовсе нет, детектив! Чтобы войти в мировую историю, я бы хотел стать знаменитейшим актером виртуального кино, сниматься с очень красивыми партнершами, высоко скакать на батуте, пить только алко-кефир без мяты…
— А еще тренировать будущих чемпионов по мутациям мозга… Мне понятен ваш распорядок жизни. Теперь можете идти и позвать сюда одного из следующих, если они еще не разбежались.
Диалог-допрос Катеньки Единицы:
— Вы сегодня вечером ничем эротичным не заняты?
— Возможно, что нет. А вам бы хотелось меня развлечь чем-то?
— Я с удовольствием развлеку вас вопросом про смерть, убийства во снах и выбор шампанского для приватных встреч. Так кто же из участников представления является убийцей, тем самым Смерчем? Наверное, вы?
— О, да, конечно. Это именно я убиваю всех подряд, когда делать нечего. Или если совсем скучно смотреть на свое отражение в зеркале над шелковой кроватью посреди разгара любовной веселухи… Детектив, вы считаете меня душевноотсталой идиоткой?
— Я просто проверял вашу непогрешимость. Продолжим разговор. Вы любите буфеты после весны при цветах?
— Еще бы! В них я чувствую свободу настоящей укротительницы сердец. Вы засмущались, глядя на меня?
— Я слишком многое видел, чтобы вот так засмущаться. Мне приятно иметь вас в качестве подозреваемой, это правда, да. Но где происходило пятое по счету убийство? Вы не знаете? Или не желаете знать?
— Действительно, не знаю и помнить не хочу. Мне больше интересен завтрашний день премьеры и безудержный разгул среди тропических чудес. Чем вы сами собираетесь оправдать блестяще-затяжную поимку маньяка-кошмарщика?
— Отличнейший вопрос, красотка… Я думаю, что меня наградят деньгами. И вышлют в жаркий отпуск. А после всех заслуженных развлечений я куплю сухопутную яхту, билет в ваш нейротеатр, своенравную гитару-стул и пива… Вот такая оправдательная программа… С вами у нас пока все. Будьте роскошны позвать последнего для беседы.
Диалог-допрос Ильи Лиссова:
— Значит, вы, по меньшей мере, лучший актер этого храма вирт-кино? Собой гордитесь, верно?
— Но не до такой степени, чтоб убивать беззащитных спящих. Я самый обычный парень, которого иногда узнают на улицах…
— Ясно. А вот эта изумляющая журналистка из «Телескопа мозга» вам кем приходится? Однофамилицей? Или тайной сестрой?
— Вы, вероятно, удивитесь, но она со мной даже не знакома. Я сам видел ее только на фотографиях в Сети. Вот и все.
— Ладно. Вернемся к делу о серийных убийствах… Вы верите в другие измерения, как в окна оживающей смерти?
— Скорее да, чем нет. Всегда приятно думать, будто смерть подсознательно жива. Удивлены моим ответом, детектив?
— Практически шокирован… А как часто вам необходима зарплатная премия, чтобы выбросить мусор?
— Довольно-таки никогда. Стараюсь тратить премии на более развлекательные поступки. Скажите, что я — безответственный человек в костюме летучей мыши-супергероя?
— Если честно, то я так не считаю. Однако, вы производите довольно сильное впечатление. Угостите меня автографом для моего помощника из службы обзора?
— Похоже, это был самый главный вопрос в нашей постижимой беседе…
Секунду… Вот, возьмите.
— «С пожеланием жизни, от подозреваемого по делу Смерча, основного актера труппы «Психотеатра», Ильи Лиссова»… У вас интересная подпись. И весьма странный почерк.
— Спасибо. Здесь я еще не слишком старался.
— Тогда — благодарю. Был рад знакомству с вами и вашими коллегами по творческой работе. Можете вернуться к репетиции.
— С безумной радостью. До свидания, детектив.
Клим Гидра покинул «Психотеатр». Здание снаружи словно смеялось над ним. Новая версия, что маньяк — один из участников нейротруппы, треснула от напряга и развалилась на диване усталых кусочков смертельной мозаики.
Старший сыщик туманно-мрачно закурил лилово-желтую из пачки «Взрыва», муторно пошел куда-то по улице. Он уже сравнил свои ощущения с таблицей показателей детектора словесной правды (карманная мини-модель для подобных допросов), который был то ли сломан, то ли объявил робо-забастовку.
Ничего конкретного… С таким же успехом убийцей мог быть сам детектив, все из труппы поочередно или вообще никто. Расследование снова накренилось в сторону черной дыры непонимания истины. Надо будет еще понаблюдать за этим «Психотеатром», надо… Кто-нибудь из них все-таки способен оказаться серийным убийцей. Очень даже. Придется окончательно закудрявить извилины. И понадеяться на чудеса возможностей человеческого мозга. Иначе раскрыть дело маньяка, похоже, вообще не получится.
Приятно уставшие после репетиционного дня, актеры «Психотеатра» (без главного режиссера Дюйма, который решил отдохнуть дома, в компании бутылки коньяка) собрались в баре «Трап», чтобы хорошенько расслабить свои души, растревоженные визитом детектива Гидры.
Сидя за привычным столиком в форме лунной рыбы у думных окон, ребята обсуждали: сегодняшнее «безумие следствия», их общие шансы поймать маньяка собственноручно, модные шмотки в разгар полиомиелита, сутулость снайперов, красоту встроенных масок, высоту штативов для тренировок по футхоку, трудоголизм завязавших алкоголиков осенью и завтрашний спектакль по мотивам фильмов про Бэтмена…
— Да Илюха замечательно сыграет! Как всегда, впрочем. Я в нем уверен, как в собственном трупе, — Макс лихо допил бутыль пива «Холод», а затем начал жевать шашлык.
Белая блондинка-снег Севередова, потягивая сквозь трубочку коктейльчик, сказала нежным пафосом:
— Из-за того, что мы стали подозреваемыми — завтра на сцене устроим такое супер-представление, о котором напишут в обзорах только хорошее.
Она подарила Котяре хмельную улыбку, тот весело сверкнул глазами.
— Кстати, об обзорах… Вон там, у стойки, это же та самая журналистка чертова, — Кот указал, куда все стали сразу елозить глазами.
В том направлении базировалась барная стойка. А за ней красиво сидела Полина, наслаждаясь непастеризованным пивом из нестеклянного стакана со льдом и мягкой музыкой в стиле хард-кор.
Нейроактеры охерительно обомлели. Каждый участник коллектива по-своему желал зла этой паршиво-мерзкой журналисточке (возможно, лучшей газетчице города). Никто даже подумать не мог, что она оказалась здесь очень специально.
— Так, ладно… Вы ее подержите, а я ей метко врежу, — Единица напоминала смертельно опасного хоккеиста на пенсии.
— Да пошла она, писака-погань, — пьяный Максим пенно открыл новую бутылку, свернув крышке голову жестким движением жесткого парня. Тут же послышался пухлый полушепот Пуфика:
— А если с ней подружиться? Может, тогда она станет добрее к нам относиться…
— И сразу начнет кричать во всех статьях, какие мы хорошие таланты. Ну конечно, — саркастический спич Котяры заставил Пуфика тучно заткнуться, прижаться к своей кружке и обиженно давиться горьким пивком.
Расслабленный Лиссов молча поднялся из-за стола и, под взгляды «изумленной публики», направил себя прямиком к Полине.
— Неужели такая милая красавица может придумывать настолько мерзкие обзоры для самой читаемой газеты, что ими вполне можно изгонять демонов и доводить до безумия адвокатов?
Полина ярко обернулась к говорящему, а когда поняла, кто он — заметно вооружилась кокетливой серьезностью.
— Так вот как ты выглядишь в обычной жизни. Вне сцены, так сказать. Нейрообразы вам больше к лицу, — девушка чернично ухмыльнулась, нагло поглядывая в глаза Илье. — Вирт-костюмы плюс грим всех делают такими героями.
— А журналистика превращает любого кретина женского рода в гениальную акулу пера, — Лиссов привинтил немалую злобу к веселому тону своего ласкового голоса. Полина жестко уперлась взглядом в стакан.
— Если я угощу тебя самой дешевой выпивкой, что имеется у них здесь, ты перестанешь сочинять высосанные из покалеченного работой мозга статейки?
— Ты настоящий кавалер. Такой галантный, щедрый. Весь из себя театр-звезда… — брюнетная красавица вызывающе смотрела на Лиссова. Ей почему-то вдруг понравились его многоцветные глаза, напоминавшие любой сезон года, любое время дня, секс-сумасшедшую ночь с ясно сияющей луной…
Нейроактер внимательно сказал:
— Ты, видимо, думаешь, будто все наши зрители видят постановки также, как ты? Наивная, красивая глупышка, — Илья снисходительно улыбнулся. — Открою тебе маленький секретик… Твои статьи популярны лишь потому, что ты талантливо и бесподобно пишешь. Только тебе одной наши спектакли кажутся такими бездарными, дурацкими, тупыми. В них ты подсознательно глядишь на себя… Я догадался об этом почти сразу. Не нравится тебе или очень не нравится, но это — единственное объяснение.
Лиссов победно умолк, наслаждаясь моментом психологической мести, пастеризованным пивом из жестяной кружки без льда и нежной музыкой в стиле хеви-метал.
Для растерянной Полины его безжалостные слова стали чем-то уникальным в плане раскрытия правды. Девушка боялась признаться себе самой, но безусловно чувствовала, что этот чертов парень прав. Она сама все понимала…
Довольный собой (как никогда), Илья неожиданно увидел, что эта черноволосая сволочная идиотка-газетчица плачет почти навзрыд, совершенно не стесняясь нахлынувших чувств соленой обиды. Нейрозвезда заметно опешил. Ему стало стыдно и мучительно жаль девушку (беззащитно ревущую искристыми слезами, абсолютно красивую, такую притягательную необъяснимо).
— Извини, конечно. Я не думал, что так получится… Может, перестанешь всхлипывать на весь бар, пожалуйста… Я прошу прощения, — Илья мягко волновался, смотря за реакцией зареванной Полины.
— А ты считал, что я, как все мои статьи? Бессердечная сволочь и тварь?
— Это ты меня сейчас так назвала? — Лиссов слегка пошутил, стараясь улучшить девушке настроение.
— Это я тебя сейчас просто спросила… — улыбнувшись, Полина принялась вытирать слезы барной салфеткой.
— Что-то много у меня сегодня вопросов, — сообщил парень, желая занять собеседницу разговором на отвлеченно-нейтральную тему. — Утром в театр приходил детектив и строго учинил допрос всему коллективу. Искал в одном из нас серийного убийцу. Подумал, что я — Смерч. Весело, правда?
— Да уж. Очень.
— Все, успокоилась? Снова реветь не начнешь?
— Пока нет. Хотя, если ты опять меня доведешь до слез, выбора другого не будет, — снова уверенно-красивая, Полина очаровательно провела пальчиками по черноте своей челки. Илья осчастливленно улыбнулся от всего сердца.
Девушка стойко поставила пустой стакан на стойку, решительно допив остатки, после чего произнесла:
— А я ведь сюда не случайно пришла… Я веду частно-журналистское расследование.
— Только не говори, что по делу Смерча, — Лиссов подарил Полине удивленно-смутный взгляд. — Раскрыть это гиблое безумие, наверное, ни у кого не получится. Зря время потеряешь.
— Не будь таким категоричным… Еще посмотрим — рассекречу я маньяка или нет, — девушка дала почувствовать свою решимость.
Илья глянул в сторону столика, где напивались его коллеги (Максим стабильно задремал; Пуфик робко пробовал заигрывать с Катей, которая почти уже слушала его вялые комплименты; бледно-белая Севередова кокетничала с веселейшим Котярой; шутливо-пьяный Кот веселил кокетливую Любу).
Лиссов вернул внимание своей сверх-интересной собеседнице и сказал:
— А ведь мы официально не познакомились. Меня зовут Илья. И, как я понимаю, мы с тобой наделены одинаковыми фамилиями…
Лиссова красиво увидела себя в его объятиях. Девушка стиснула торжествующую улыбку, прикрыв ее статичной краснотой помады, а дальше — назвала свое имя (с чувством необычной теплоты внутри):
— Меня зовут Полина. Фамилия такая же, как у тебя, ты знаешь сам.
Он снова улыбнулся:
— Это явно чудо какое-то, не так ли? Есть мысль, которая повергнет нас обоих в крайнюю радость. Хочешь заплакать от счастья? Увидеть рождение поэта? Стать чуть красивее душой без одежды? Или просто посмотреть изнутри на мою скромную квартиру?
Она согласилась.
10
Смерть жива. Как и раньше.
Я вижу ее, мне опять хорошо.
Только так я свободна (свободен). Когда убиваю.
Все может разбиться о небо, я знаю, я помню… Вмерщвленный ветер теряет мой слух на лету. Сырая серость запаха серы.
Мягкий яд огня струится металлическим соком, испаряется все.
Мрачные кратеры мозга бликуют под свергнутым солнцем. Смерть стара. Но я убиваю и дальше. Кино обо мне.
Нейрокартины невидимых глаз, моя маска, их много, а я — лишь один (лишь одна). Спрессованные души трупов глядят в никуда уже без надежды. Смиренье для мертвых.
Мои отраженья вживаются кругом, проникая повсюду, срывая реальность, монтируя время по звездам, которые видят грехи.
Мутные тучи играют дождями. Со мной стонет песок, замывая кровавые капли. Долгая тень падает в небо. Шаткий слой уродства копится, крутится с ветром затменья. Все — выше.
Смерть сильна.
Я искалечил(а) принцип исканий. Страдать не пришлось. В никогда лишь останусь. Но это не долго, не страшно…
Убийство — стандартное средство любви к измененью. Безважная вещь. Инструмент психопатки (безумца).
Мистерия смерти во тьме, чернильные выстрелы ночи. Меня теперь не найти, никому. Только маска в зеркальном лице под усмешкой.
Сон сыгран. И я победила (убил).
Но сколько еще это делать придется для счастья? Смерть нежна.
Она обнимает, разделенно, статично, без злобы, печально, навечно… Я ей интересна (любим), иначе меня бы сюда не пустили, я чувствую это всей кожей будущего. Я вижу всегда ее отраженья.
Она меня укрывает от своей ненависти, контроля и скорби.
Исчезновение улиц, стихия, захват темноты, перепады иллюзий, туманные пряди вечных. Спутанный сумрак, раздробленный мной. Закопанный внутрь смиренной рубашки. Кивающий в тень на стене без краев, без уступов и трещин.
Пламенный выкрик луны во все окна. Сгорающий космос беззвучья.
Смерть вечна.
Вспыльчивый лед осыпается по розе ветров, я проникаю повсюду, за мной крутится время пришествий. Расход белизны на снегах. Пустые портреты океанских глубин.
Страшная улыбчивость любых моих отражений, предел горизонта событий, где расщепляется маска, становится мной, я появляюсь…
Во взглядах скомканы мечты о пустоте перворожденья. Я прекращаю это.
Остановила (перекрыл) их жизней сток, что стало чем-то жутким, но прекрасным. Уже нельзя забыть безумства сновидений. Уже меня остановить нельзя. Смерть молодая. И смотрится моложе общих лет…
Спадая в память, прорывая мраком холод, она вылизывает языком огня гротеск сердец.
Прикрыв мое лицо структурой зеркала для переноса снов, она сверяется с двоичностью ущерба всех расчетов, древних уравнений.
Мне раскрывается другое измерение силового поля, которое гораздо ближе к темноте. Моя покровительница сверкает стальными косами волос, ее улыбка — вечна.
Пустынный голос говорит «Смерч — это круто!», звук ужаса заигрывает с эхом. Кошмар заклинило на полувздохе. Закат опять разменян на рассвет, а все другое — только воздух.
Прокручивая кадры сновидений, иногда можешь увидеть галлюцинации призраков, которые не знают о себе вообще.
Смерть крута. Я собираюсь выплавить для нее несколько веселых событий, чтобы никому не было скучно. Узнаем, чем все закончится.
Хотя, конца, конечно же, она не дождется, я понимаю — ее легко увлекут иные миры новейших сознаний, чужие пространства, другие игрушки…
Все мои маски смеются ее чернотой. Я плачу в радость сквозь их смех. Мне так приятно с ней теперь, она искривлена, стихийна, непременна.
Я рада (счастлив), привычно изумлен (восхищена). Она великолепна в завершении, но ей совсем не важен результат. Ей нужен я (нужна), и больше никогда никто. Все остальные — сталь раздвинутых искажений, раздвоенных силуэтов, невидимых образов.
Вот именно теперь я чувствую, что снова начинается внезрительная явь преображения, когда из тканей тела вырываются зеркальные штыри, растут из позвоночника, точно ночью, разрезавшей плоть светового дня.
Крови нет, как всегда. Зато зеркала, торчащие из меня острыми иглами величиною с гвоздь для гроба (местами — больше и объемней), похожи на клыки акулы. Опасной, древней, хищной.
Иглы моего тела бликуют, но я закрыт (невидима) тьмой. В пустоте. Одна лишь смерть — наслаждение. Я живу ради смерти…
Многое будет существовать почти бесконечно. Что-то исчезнет легко, насовсем. Быстро уйдет в Небытие.
Только смерть останется, будет всегда, будит всех в сон.
Зеркальные гвозди, торчащие из моего затылка, смотрят за этим процессом каждым своим (моим) острием… Мертвая поступь, глухие шаги, смятое небо над миром.
Одиночество разбросано кровавой завесой, неброский контроль развеян по ветру шумной тишиной.
Смерть одинока.
Иногда у нее случаюсь лишь я. Хоть это — отрада уродства.
А ведь она не бывает красива, не так ли?
Бывает, но редко. И не при всех, не со всеми.
Тьма крутится вихрем. Торнадо сметает перекрестную память. Кресты Забытья. Дыры в разрытой земле, могильный ход в будущее, прозрачное время. Жаркие кости на черном снегу, быстрые молнии мертвых.
Я гляжу в глубины пространства, смещаю беременность мыслей, которые дороги ей, как всегда… Смерть важна.
Ее жизненный цикл почти совершенен. Скучно ей не бывает, ни разу.
Она мне рада всегда, мной любима.
Извивается время вокруг, все становится черным, размытым. Горбятся страхи холмов под дождем.
Ураганы истории покоятся в пирамидах. Белесые звезды сверкают не ярко. Исчерканный горизонт слоится огнями разваленных зданий, таких роскошных своею разрухой и гнилью…
Человечество давно закопано внутрь собственных тел. А смерть никогда не тоскует об этом.
Она просто почистила дно моих масок, каждую похвалила. Пока что их оказалось 16, но скоро число убийств разрастется, я знаю.
Края гвоздей у меня из локтей режут воздух в полете. Смерч мчится безумной спиралью, прорывает пространство сна, измерений уже не хватает. Земля прекращает вращаться.
Смерть жива, стара, сильна, нежна, вечна, молодая, крута, одинока, важна…
Гвозди лезут повсюду. Из шестнадцати трупов исчезла вся кровь, вытекая наружу через сквозняк измерения, она послушно струилась на лицо моей маски, а я наслаждалась (был счастлив), выедая их души, меняя любую судьбу пустотой.
Опять хорошо разбиться о небо сырая испаряется солнцем невидимых глаз без надежды для мертвых срывая грехи кровавые капли падает слой затменья исканий не страшно любви психопатки во тьме выстрелы ночи усмешкой убил для счастья нежна обнимает печально меня будущего отраженья своей ненависти перепады вечных без краев луны беззвучья повсюду пришествий расход глубин отражений во взглядах перворожденья стало жутким безумства моложе лет в холод сердец лицо переноса древних раскрывается к темноте сверкает косами голос ужаса с эхом на полувздохе сновидений призраков знают смерть событий не было конца сознаний маски приятно теперь в завершении никто искажений образов снова явь тела зеркала для гроба похожи тьмой исчезнет всегда за каждым миром кровавой завесой развеян вихрем в разрытой молнии мыслей вокруг размытым дождем в пирамидах разваленных зданий роскошных давно не тоскует но скоро разрастется в полете спиралью сна…
Смерть мертва.
Как и раньше.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ


11
Газета «Телескоп мозга». Статья «Бэтмен — никогда»:
Весьма оригинальный взгляд, подаренный нам труппой «Психотеатра», видит сказку-комикс про Бэтмена именно таким.
Нагловатый и слишком обольстительный миллиардер Брюс Уэйн, вернувшись из тропического рая (где он упорно веселился с толпой целых красоток, запивая их полуголую компанию газированным льдом вперемешку с виски), сразу же увольняет старушку-уборщицу крабов, после чего саморучно шьет себе костюм гинеколога, который превращается в бэт-форму после первой же стирки.
Зазнавшемуся богачу-милашке сама судьба не оставляет иного выбора, как вести разгульно-сытый образ жизни успешного холостяка, а иногда ночью еще и летать по крышам Готэм-сити, но не внутри личного самолета, а исключительно на двух крылах костюма летучей мыши, который даже не жмет.
По прошествии пары отличных ночей у супергероя появляется враг. Некий Двуликий. Спивающийся неудачник, ранее занимавший какую-то должность в суде. Он сменил имя в паспорте, изуродовал половину своего уродливого лица, когда брился при неблагоприятной погоде, затем надел пиджак с трико — и стал Двуликим, злобно улыбнувшись на парковке возле магазина дешевых продуктов. Ему в подмогу проник Пингвин — высокий карлик, похожий на пиццу с мясом птицы.
Далее они оправляются пить в местный стрип-бар, где к ним прилипает танцовщица-шизофреничка по кличке Ядовитый Плющ, которая считает себя растением-вегетарианцем без выходного пособия.
Вся эта чудная компашка собирается учинить Бэтмену день гнева и слабости, но у них не хватает денег на такси (да и автобус тоже). Тогда Пингвин предлагает сложную схему продажи туалетной бумаги, которая позволяет их команде заработать 300 долларов.
В это же мрачное время Готэм-сити шокирован новой угрозой в костюме — простившись с наскучившим образом безобразной жизни, из конторы самонадеянных менеджеров увольняется Селина Кайл (будущая Женщина-кошка). А погодка в городе постепенно портится…
Двуликий, Плющ и Пингвин снимают квартиру на окраине, по ночам вынашивая план непонятно-спонтанной мести Бэтмену, а после — выбрасывая опустошенные бутылки водки, пива плюс портвейна. Но тут им на погибель (как бы) влетает через форточку Женщина-кошка. И сразу сообщает новость: бензин слегка подорожал.
Все не рады, не грустны. Двуликий предлагает гостье выпить, та выпивает в доме все спиртное и уходит.
Ядовитый Плющ флиртует с Пингвином, который нарядился в смелый смокинг, купленный на распродаже клуба патриотов. И все бы продолжалось супер-долго, если бы главный режиссер «Психотеатра» не рискнул сменить поток постановки, вбросив на нейросцену Джокера.
Загадочный шулер, отсидевший за неуплату штрафа в кафетерии, появляется весьма стандартно для гениального злодея. Он приезжает на трамвае, не расплатившись за проезд. А затем — резко грабит старушку-уборщицу крабов, заботливо переведя ее через проспект.
Бэтмен сразу берет это дело себе на заметку. Погодка в городе постепенно портится еще больше…
Начинается митинг небритых синоптиков, сметающий толпой все на своем пути к льготам. Бэтмен героически спит у камина, не вмешиваясь. Зато Двуликий знакомится с Джокером в очереди за бесплатным супом, приводит его к ним в притон, где Ядовитый Плющ и Пингвин бьются над разгадкой кроссворда. Джокер веселит себя глупыми шуточками про кошек редкой породы, с упоением рассказывает анекдоты. Теперь Бэтмену точно будет трудно совмещать романтические слюни с Селиной Кайл (скрытой Женщиной-кошкой) и разборки с налоговой службой.
Он собирается улететь в отпуск, потому что погодка в городе испортилась окончательно. Но Джокер почти препятствует этой задумке, случайно сдав своих собутыльников-друзей в трезвяк.
Пингвин, Двуликий, Ядовитый Плющ — попадают в психушку, где продолжают козни своей веселой жизни, а Женщина-кошка решает открыть зоомагазин для слепых… Спектакль кончается тем, что на нейросцене появляется знак Бэтмена, направленный в темное небо Готэм-сити.
Хочется сказать еще лишь одно: пусть «Психотеатр» не всегда радует по-настоящему оригинальным подходом к репертуарным произведениям, но спектакль про Бэтмена (и его врагов) стал более чем интересным для зрителей. А замечательный актер Илья Лиссов смотрелся в роли Бэтмена-Брюса Уэйна весьма убедительно, что тоже очень порадовало критиков и задумчивых знатоков.
На удивление уверенное «Браво!» всей труппе под руководством Александра Дюйма. Пусть таких нейрокартин будет много.
Автор статьи: Полина ЛисСова.
Видео с популярного Интернет-ресурса:
Довольно милая леди в халате зелено-смачного пошива растерянно стоит на крыше темнейшего факультета по изучению живой природы.
Она слишком испугана, чтобы сдавать экзамен по животноводству даже за деньги. Эта увлекательная тетя шумно пытается отыскать выход с крыши, но быть его не может. Она во сне. Повсюду жестокая чернота неба над городом.
Словно с другой планеты измерений к ней летит что-то страшное, падает, точно адский коршун, на крышу, расправляет полы плаща и смотрит на бедняжку-жертву обстоятельств через прорези глаз маски Бэтмена, которая изуродована глубокими порезами донельзя.
Шокированная женщина в холодном халате громко кричит что-то визгливое. Но Смерч в образе Летучей Мыши-маньяка игриво приближается к очередному факту убийства. Ничем не защищенная дама паникует в последний раз. Ее отчаянно-жалобное лицо затоплено слезами.
Убийца-Бэтмен обнимает ее, крепко сдавив сталью объятий. Он говорит «Смерч — это круто…» голосом девочки-подростка, которая впервые влюбилась. А дальше — бросает обреченно-кричащую женщину вниз, куда-то в черную тьму…
Камера бросилась за бедняжкой с крыши и застала ее (смертельно-изувеченную, мертво-разбитую) безумно-улыбающуюся шрамом от уха до уха. Зеленый халат прощально распахнут.
Взгляд камеры беспристрастно взлетает к убийце, чей силуэт медленно исчезает с поверхности крыши.
12
Мы весело выходим из машины, идем в придорожный магазин, где покупаем водку с пивом, а мой братец Ричард решает пострелять по продавцу за кассой (исключительно ради антискучных приколов).
После неуместного всплеска эмоций Ричи, мы вынужденно взрываем эту забегаловку и возвращаемся в машину.
Мой неуемный брат умудрился продырявить себе ладонь, пока открывал бутылку, что совершенно его не расстроило. Даже наоборот. Он показал мне дыру в руке, его безумные глаза светились гордостью страданий.
К вечеру мы добрались до дешевенького мотеля посреди пустыни, переночевали, схватили в качестве удобных заложников семью из трех человек (пастырь на пенсии Джейкоб; его дочка Кейт, стеснительная плюс застенчивая; какой-то китаец по имени Скотт, весь похожий на японца) и все вместе отправились пересекать границу.
Было довольно весело прятаться в туалете авто-вагончика от пограничной полиции с собакой-поводырем, когда они ломились проверить нашу общую прописку. Мы справились. И поехали дальше, в Мексику.
Там нас (меня и братца) должен был повстречать мой старый усатый знакомый друг-приятель, местный авторитет, готовый прикрыть от властей наши злодейские души. Тут Джейкоб предложил заехать в какой-нибудь злачный бар, неожиданно для всех нас.
Нам показалась безопасной эта мысль.
А солнце незаметно проглотил закат. Прерия наполнилась темнотой, пустынный ветер обгонял нашу грузовуху, которая влетела на стоянку перед заведением развлекательного типа под названием «Крутая грудь». Мы эпично вошли внутрь бара.
Никаких кожаных плеток, идиотской музыки или усталых шлюх. Только знойные стриптиз-девки, бессменный бармен, толпы байкеров-алкашей и Дракула под видом плаката на двери женского туалета.
Все весело. Мы купили бутыль текилы, хот-дог, ананас и что-то нужное. Сели за несвободный столик, стали пить, ожидая рассвета. Мой злобный братик попытался заигрывать с прелестной ногой одной из стриптизерш, за что немного получил по морде этой самой ступней.
Но совершенно не обиделся, а просто врезал охраннику-дебилу парой выстрелов из пистолета в живот. Начинался легкий скандал.
Наши заложники статично участвовали в кроваво-быстрых разборках, порубив на куски для салата множество пьяных мужиков-провокаторов. Я талантливо дрался с тенью скучающего бармена. Сумасшедший ветеран Вьетнамской войны героически встал и вышел, пробуя закурить смоченную кровью сигару. Большое количество вампирок в купальниках неожиданно появилось повсюду.
Никто из нас не растерялся: Ричард смачно целовал ногу той самой красотки; бывший священник Джейкоб хвалил библию; его застенчивая дочка Кейт убивала палкой тараканов; японский китаец Скотт доказывал соседям-собутыльникам свою расовую принадлежность; некий мужик с бородой клеился к девушкам на бильярде; уснувший бармен разливал штрафные стопки с паленой водкой; один лишь я отчаянно боролся с опьянением, хотя получалось откровенно плохо.
Просторное помещение бара превратилось в нечто, адски напоминавшее студенческую столовую в период перед праздниками, в разгар свадьбы, после поминок торжественного гражданина или во время заводской пьянки. Пора бы уже и честь знать…
Ричи кричит что-то мрачное.
Я отвечаю ему невпопад.
Дети Джейкоба катастрофично числятся в школе, которую закончил пятый президент Уганды.
Красивые вампирки очаровательно желают утолить свою жажду.
Карлос (тот самый усатый авторитет для местных бандитов) вламывается в «Крутую грудь», искренне боясь пропустить все веселье.
Он смешно смотрит на сложный погром под сводами древнего бара, после чего уводит нашу компашку прочь и подальше. Женские вампиры кушают друг друга без фраз о прощении, за неимением иной альтернативы в меню.
Мы шумно уносимся в рассвет (живые, довольные, пьяные), оставляя страшный бар на прежнем, привычном месте.
Серый сумрак закутался в закат, подгоняемый ветром пустыни во сне.
Все нечто может однажды, только не слишком долго. Пока сон не кончится…
Я приближаюсь к своему отражению внутри этой девушки. Она неотъемлемо похожа на нечто предрассветное, немое. Одежды на ней почти нет, что вполне правильно для меня.
Я чувствую вес огня, когда шелковая девушка рыдает в страхе. Ей уже известна собственная судьба, отсутствие будущего.
Она безвыходно кричит что-то черное в лицо моей маски, которая изображает Сэта Гекко из «От заката до рассвета». Я вижу ее псевдо-вампирский грим, после чего подхожу ближе, наливаю зеленой водки в стакан, выпиваю быстро и смотрю за горизонт взгляда моей сегодняшней жертвы.
Со сцены пустого бара звучит почти видимая музыка, повергающая в перманентный шок души скорбящих призраков. Девушка изучает мою игривую решимость с прекрасным ужасом человека, попавшего в кошмар целиком.
Я представляю раскидистый лед внутри размякшего черепа; последний пейзаж над озером гнилого ила; спутанный вечер синего неба; бешенные выстрелы крови по венам; лишних людей без направленных действий; оптико-волоконные провода, растущие из моего затылка; нервные сухожилия, растянутые на множество километров…
Избранная девушка пытается ударить меня, но ей мешает скованность сонных движений, скомканное отчаяние. Причинить вред мне невозможно. Здесь просто не существует таких возможностей.
Я мягко смеюсь над этой вамп-девицей, а затем роняю на нее слишком острую люстру. Легко и непринужденно.
Она пробивает голову девушки насквозь.
Громоздкая железяка валится на бок с омерзительным звуком. Темно-красная кровища освобожденно течет по доскам пола.
Я радостно смотрю в объектив кибер-камеры, говорю «Смерч — это круто, вы знаете сами…» и уверенно выхожу из финального кадра.
13
Битва совсем скоро начнется.
Мне тогда казалась мало интересной эта затея. Ведь я простой рыбак в приморском городишке с красивым видом на Олимп. Но боги решили все сделать по-своему. Зевс что-то не поделил с Аидом, а расплачиваться пришлось обычным людям, как всегда.
Помню, я прибыл в трактир близ царского дворца, где познакомился с одной замечательной девушкой, которая оказалась полубогиней, полупроституткой.
Мы выпили, она сказала, что собирается помочь в спасении города. Дескать, Аид натравит на нас какого-то монстра-водолаза или отключит газ (что гораздо хуже).
Я спьяну согласился поспособствовать Ио — так коротко звали мою новую знакомую. Она провела меня во дворец, где царь города напивался с гостями, супругой и стражниками. Ио собралась прервать веселье, сообщив страшные новости о будущем разрушении, катастрофе, заморозках, инфляции и пожарах, но нас выставили за дверь без лишних объяснений.
Пришлось вернуться в трактир, собрать крутую команду бесстрашных дебилов, готовых все спасти, а после — снова выпить.
На следующий день, сумев сперва спасти себя от похмелья, мы смело двинулись в путь непонятно куда. Наш отряд Последней Надежды состоял из самых необычных людей обреченного города: с нами был не очень добрый старичок (пенсионер-убийца, упорно не желавший помирать в госпитале); бывший военный с батарейками в голове; какой-то мужик без особых примет, считавший себя деревянным предметом; парочка молоденьких мальчиков, одетых весьма модно; бородатый охотник на оленей, куропаток и львов, который сильно любил зайчатину.
Покинув город, мы прошли пару часов по пустыне, устали, остановились на привал и… сразу же подверглись нападению (вероломному, жестокому, без всяких компромиссов). Наших парней стал избивать совершенно зверский мужик-монстр, похожий на рыжего урода-слесаря или водилу правительственной повозки. Мне просто пришлось зарубить его насмерть, не реагируя на сипливые протесты.
Мы перевели дух, а Ио меня стабильно похвалила. Дальше пошли к пристанищу некой страшилки, которую звали Медуза Горгона (в честь четвертого съезда греческих либерал-недомерков).
Я постучался в двери храма — нам никто не открыл. А ведь нам приходилось действовать весьма быстро. Через несколько часов мой город должны были уничтожить чем-то водно-страшным, вырвавшемся из черных глубин плавного моря, таящего особые секреты…
Наша команда бесстрашных опасливо вошла во храм Медузы, где было темно, огненно, сыровато и очень тихо-странно. Будто бы мы оказались внутри дешевой забегаловки, закрытой на ночь. Что абсолютно не помешало Горгоне стрелять в нас чем-то быстрым и смертельным, напоминавшем издали розы без листьев.
Ио сказала многое, я понял главное, махнул нечаянно мечом — и срубил голову Медузе Горгоне.
Она просто всего лишь немного хотела испугать наших парней, показав им свою коллекцию редких камней, а я ей отхерачил голову со змеями вместо волос весьма ровно на срезе. Что ни рубится — то пригодится.
Мне ради быстроты подогнали замечательно заземленную лошадку марки Пегас. Я обязан был прибыть в затопляемый город, чтобы спасти его полностью, сразившись с водно-мерзким монстром, психованным по поводу внешности глубоководных скатов из аквариума (да еще, похоже, отстаивающим их процессуальные права и интересы).
Я вылетел из солнечного диска на Пегасе.
Мой конь махал крылами, следя за счетчиком на оборотной стороне уздечки.
В городе уже бушевал Кракен (водный Годзилла, похожий на Кинг-Конга).
Я лихо подскочил на крылатой лошади к ужасающей мордочке этого чудовища, после чего, энергично соскочив с Пегаса, поплелся через толпу фанатиков-самоубийц, которые уже ждали Конца Света.
Кракен кричал о чем-то вечном, но мало кто был в состоянии его понять. Я быстренько достал головушку Медузы из мешка и показал ужасному чудовищу в анфас.
Кракена уничтожило лицо Горгоны, ее красиво-мертвые глаза. А голову Медузы я выкинул на свалку, пока весь город праздновал спасительную битву божьих тварей.
Аид отправился в изгнанье. Наш Зевс сказал, что полностью доволен всем.
Город приступил к повседневному бытию, а я плюс Ио стали жить самой обычной жизнью людей, возглавляющих новый отряд ускоренного реагирования для стычек с монстрами, демоническими существами и нерадивыми водопроводчиками на полставки. Все остальное станет скоро привычным. А меня, кстати, зовут Персей. Впрочем, это теперь не слишком важно для мифологии.
Мне показалось глупым принимать «антидрим». Эти таблетки никогда мне не нравились. Я спокойно уснул, а чуть позже очутился в каком-то полуразваленном храме.
Здесь словно побывал ураган, разметав колонны, разрушив огромные камни у оснований многочисленных статуй с перекошенными от ужаса лицами умирающих. Просто кошмар какой-то…
Внезапный визг из темноты! Ко мне приближается нечто с огромным хвостом анаконды вместо ног.
Оно неспешно ползет в мою сторону, а я не в силах убежать отсюда прочь. Стою, как каменное изваянье, пошевелиться не могу. Я же, вроде, уже не сплю!
Страшное существо остановилось прямо напротив меня. Его глаза оставались плотно закрытыми, но оно меня точно чувствовало, я понял это сразу.
— Улыбнись, тебя снимают скрытой камерой… — произнесло страшилище бесполым голосом, похожим на тихий скрежет. Я увидел, что оно в маске женщины со змеями вместо волос. Лицо рассмотреть невозможно. Открыты лишь закрытые сейчас глаза…
— Ты видишь свой последний сон сегодня ночью, — весело сказало оно, покачиваясь как змея перед броском. — Я просто хочу на тебя поглядеть.
Теперь мне становится по-настоящему страшно. Нужно как-то выбраться, пока не стало поздно для меня. Навсегда.
Оно резко бросает ко мне свое полузмеиное тело и безжалостно открывает глаза, взгляд которых тут же превращает меня в камень.
14
Газета «Телескоп мозга». Статья «Еще один кошмар»:
Вчерашняя нейропостановка пресловутого «Психотеатра» превзошла самые напыщенные ожидания. Такой феерии безумств не ожидал практически никто. Зрители приглушенно кричали от страха, пока на виртуальной сцене разыгрывался супер-спектакль по мотивам серии ужастиков про убийцу детей и подростков с улицы Вязов (Дубов и Берез)…
В образе Фредди Крюгера блистал Илюша Лиссов, поражая воображение публики своей игрой. Характер ироничного, безжалостного, самоуверенного маньяка ему особенно удался.
Другие актеры труппы оставались вынужденными жертвами обостренного таланта Лиссова, который безупречно справился со всеми задачами режиссера «Психотеатра».
Теперь — о самом спектакле… В маленьком городке с очень весенним названием вдруг начинают происходить убийства подростков, регулярно не выполнявших домашнее задание (и вообще прогуливающих школу с завидным постоянством).
Некая девушка по имени Нэнси (она пытается прилежно учиться плюс тащится от Джонни Деппа) сообщает безразличным полицейским, что во всем виноват какой-то жуткий мужик, похожий на обгоревшего Индиану Джонса. У него (якобы) имеется перочинный нож, топорик для рубли по живому, электропила, спиннинг, набор для аппликаций и черно-металлическая перчатка с острыми лезвиями на концах пальцев…
Этот маньяк неимоверным образом способен проникать в сновидения почти беззащитных детишек-школьников, а уже там — делать свое смертельное дело по полной. Стоит сказать, что жертвы каждый раз подвергаются циничным нападкам, грязному юмору и прочим прелестям подобных встреч-свиданий.
Отважная, но мало кому нужная, Нэнси пробует организовать своих школьных друзей в «кружок самозащиты от серийного убийцы», однако, всем слегка наплевать на все ее начинания. А кроваво-сонные убийства продолжают иметь место быть.
Ребятки наивно засыпают, намотавшись за день учебы и прочей ерунды, а просыпаются уже достаточно мертвыми… Фредди является им, рассказывает пару страшных/смешных шуток и (обычно) режет их на кусочки, неизбежно веселясь во время этой процедуры.
Взрослые граждане города, не испытывая никаких нападок со стороны маньяка, живут своей привычной жизнью тупых обывателей-провинциалов. А живучая Нэнси несколько раз снится Крюгеру, всячески ему надоедает, песочит его обгорелый мозг, и после этого серийный убийца не высыпается вообще, что сильно влияет на характерную злобу будущих преступлений.
Бедняга Фредди перестает скабрезно шутить, изводит себя мыслями о несостоятельной мести этой нудной Нэнси и совсем скоро становится похож на пьющую бабушку. Но тут происходит нечто неожиданно-полезное (для расстроенного маньяка): Нэнси позвали на вечеринку с пивом и поцелуями у бассейна.
Она неуверенно согласилась пойти, что позволило передохнуть измученному убийце, а на следующую ночку наведаться в кошмарное сновидение, где он отдохновенно кромсает очередную визжащую девочку-подростка в белой ночнушке. Кровавая улыбка Крюгера особенно хорошо смотрится на фоне жадной тьмы подвала, ярко горящей пасти кочегарки для сжигания трупов.
Безумный маньяк-призрак рассказывает свою зловещую историю, из которой становится ясно, почему он «такой красивый»… Дальше опять в его мир врывается зануда Нэнси.
Она противно противостоит Крюгеру, бросается стеклянными бутылками, лихо сквернословит ему в ответ, рвет альбомы с коллекционными марками, веселит себя анекдотами про лысых блондинок. Фредди не выдерживает подобного ужаса и самоуничтожается посредством огненного смерча(!) на фабрике мороженного.
Счастливая Нэнси (трепетно мечтая о встрече с Джонни Деппом) уходит надоедать своим друзьям и родителям. Но перед финалом спектакля на несколько секунд появляется пасхальный заяц, человек-врач, сладкий бутерброд, сигареты в камине и обожженная рука с перчаткой Крюгера, радостно поигрывающая лезвиями на пальцах. Занавес.
Истинный шедевр «Психотеатра», держащий зрителей в сонном напряжении до самого конца (и даже немного после).
Новая победа Александра Дюйма, как художника человеческих страстей, эмоций, переживаний, так внезапно присущих душевному миру закоренелого (зажаренного) душегуба. Что может быть сложнее такой сверхзадачи?
Возможно, только сама жизнь серийного убийцы, держащего в страхе целый город. В любом случае, общее ощущение кошмара наяву удалось показать нейроактерским дарованиям «Психотеатра» довольно убедительно и очень по-своему. Просто молодцы, ребята!
Спокойных вам снов.
Автор статьи: Полина ЛисСова.
Видео с популярного Интернет-ресурса:
Старый дом будто спит в темноте улицы Вязов, не реагируя на крики испуганной девушки внутри, которая мечется в поисках выхода из этого кошмара. Она слышит неприятный шепот откуда-то из тьмы комнат мертвого дома:
— Доброй ночи, малышка. Тебе не страшно гулять так поздно одной?
Издевательский тон голоса маньяка окрашен прошлой кровью жертв.
Девушка пытается спрятаться где-нибудь в густой темноте, но кошмарный убийца уже ее заметил. Он неторопливо спускается по лестнице, противно скрипя стариной ступеней. На нем ветхая шляпа, красно-черный свитер в широкую полоску, шорты, превращенные в роскошные мятые брюки, и кеды/ботинки почти без шнурков…
— Что вам от меня нужно?! — крикливо вопрошает несчастная, всматриваясь убийце в лицо: там нет ничего, кроме маски, заполненной болью, ожогом на сто процентов кожи, чувством приближения чужой смерти и собственной радости по этому поводу.
— Я просто хочу поиграть с тобой, девочка… А ведь ты сама любишь веселые игры… — чудовище-маньяк мягко взмахнул правой рукой, пять лезвий опасно рубанули затхлый воздух. Голос жуткого существа стал абсолютно женским, но при этом еще более зловещим:
— Ты помнишь, конечно, тот вечер, когда проиграла в покер невинность своей младшей сестры дружкам-студентам, готовым тогда трахнуть что угодно…
Убийца рассмеялся безумием незримой мести.
Девушка, отчаянно желавшая забыть о прошлом, обреченно разрыдалась. Чернота ее слез блестела в глазах маньяка, который игриво и слегка торжественно (словно труп на открытии морга) приблизился к ней почти вплотную для объятий. А дальше — прошептал:
— Да не грусти, крошка. Ты оказала ей услугу, не так ли? Тем более, не надо горевать об изнасилованной сестренке… — он мерзко улыбнулся резиново-сожженным ртом. — Тебе сейчас бы лучше о себе подумать.
Она точно очнулась от гипноза грез, отступила на шаг влево, но было слишком безысходно. Для нее конец кошмара оказался быстрым, предрешенным. Смерч четыре раза вонзил свои лезвия бедняжке в живот, дважды полоснул по горлу, отсек ей пальцы на правой руке…
Девушка предсмертно упала на пыльный пол, прорывая саван паутины истерзанным телом.
Смерч склонился над ней и заботливо произнес:
— Проснись! Ты кровоточишь…
15
— Нео, проснись скорей! — заорал на меня мой компьютер в субботу.
Я поднял голову от стола-кровати, брякнул взглядом по экрану ожившего монитора и перезагрузил текстовый редактор, который внезапно заговорил почти человеческим голосом лысого негра в плаще.
— Ты забыл выбросить мусор из холодильника, — сообщил мне мой комп. — А еще ты хотел встретить ту самую девку, в которую влюбился по переписке. Забыл?
Я ничего не забыл.
Поэтому зевнул и подмел себя из чердачной квартиры.
На работу не пошел сразу. Подался галопом в тот бар для дебилов ПК, где меня могла дожидаться Тройка (Семерка. Туз? Откуда я знаю ее сетевую кликуху…)
Там, у самой темной стены стояла она — девушка в очень черном.
— Нео, ты все-таки пришел, я рада… — ее прилизанный голос хотел быть взломан, словно код доступа к телу. — Меня зовут Тройка, я крутой хакер, умею бить людей и быть грубой, но притягательной, если вдруг надо.
Она змеинно скользнула ко мне, двоично улыбнулась ртом.
— Ну а я — продвинутый юзер, — сказал я. — Прошел весь тетрис. Люблю Paint.
Дальше Тройка отвезла нас на автобусе «зайцами» до какого-то мотеля, похожего на кататонический собор после праздников. Мы прошли внутрь.
Тут, у самого темного окна припарковался здоровенно-лысый негр, которого я мысленно назвал Морфином.
— Ты избран, чтобы уничтожить что-то плохое и неприятное, — доверительным тоном сообщил он мне через черную пелену пенсне. — И если ты не согласишься — мы тебя в шутку зарежем пулями из гранатомета.
Морфин спонтанно ухмыльнул себе лицо.
Я заявил (бескомпромиссно, своенравно, жестко), что согласен на все. Морфин плюс Тройка завели меня в компьютерную комнату, оперативно подключили к проводам, слегка ссутулили, а затем — непостижимо зазеркалили, отправив куда-то как орущую бандероль…
Я очнулся жутко небритый, с похмельем в себе, но без бровей. Весьма странно, конечно.
Здесь, в мокром фонтане на берегу бассейна все казалось таким реально виртуальным, что меня стошнило алгоритмическим уравнением несколько множеств раз подряд.
На зеленом вертолете ко мне подкатили Тройка с Морфином, переодели меня в какие-то лохмотья красивого фасона и зашвырнули на крышу (как они объяснили) секретного штаба организованных борцов с высокими ценами на бытовую технику. Я, будучи продавцом из крупного магазина электроники, оказался для них самым НЕОбходимым человеком. Мое прозвище было просто сокращением от этого слова.
— Нео, ты нам должен помочь… — Тройка трепетно похлопала меня по ушам. — Ты обязательно проникнешь к себе на работу, а там незаметно поменяешь все ценники. Мы моментально скупим всю продукцию через интернет, твой мерзкий магазин разорится — люди не смогут получить требуемую зарплату, устроят бунт, который стихийно перерастет в революцию, которую возглавишь ты. Под нашим неусыпным руководством, заботой и присмотром, конечно.
Девушка властно поцеловала меня в язык. На удачу.
Я покинул моих новых друзей-киберкоммунистов, прилетел на такси по месту служебных мучений, где стал втихаря менять наклейки с цифрами + вносить их обновленные значения в компьютерную базу данных.
Все шло гладко первые пять минут, но в секции больших белых холодильников меня заметил мудацкий охранник в самом темно-зеленом костюме. Я побежал. Он стал преследовать меня по всем торговым залам магазина, сшибая с полок товар и пробуя вызвать на бегу подмогу по рации…
Так могло бы длиться полу-вечно, но мой жесткий преследователь аккуратно подвернул ногу, запнувшись о стиральный пылесос. Я выскочил из магазина, помчался вдоль небоскребов и землянок по улице Циолковского, которая стала медленно (поступательно) сжиматься навстречу закатному солнцу.
Бытовая революция отменяется, ведь я не справился с поставленной задачей. Мои друзья-подпольщики перестанут верить в меня, прекратят заказывать пиццу с сыром, забудут свои оценки по алгебре за пятый класс, устроятся на обычную работу, забыв идеи свержения системы…
Я отчаянно бежал от собственного огорчения, чувства неудовлетворенности пространством, страшных мыслей о ремонте в ванной и коридоре.
Реальность мира разрушалась за моей спиной, обжигая потом рубашку. Впереди картинка города расслоилась, стал размагничиваться звуковой поток/расщепляться общий вид мировой материи. Уже скоро все завершилось цифрами в конце самой темной строки.
Программирование прекращено…
— Нео, проснись! — заорал мой начальник.
Я сонно поднял голову от рабочего стола, желая хоть немного сойти за добропорядочного трудягу. Шеф строго глядел на меня много мгновений, а затем сказал:
— Опять застану тебя спящим — вылетишь из нашей конторы быстрее Супермена.
Он важно зашагал прочь, я же снова улегся лицом на стол, медленно засыпая и задумываясь о свершении революции. Для начала — хотя бы в сфере бытовой электротехники.
Фрустрация меня переполняет злостью…
Этот симпатичный паренечек насторожился чрезмерно весело (на мой закрашенный взгляд). Он, тихо пытая себя паникой, вертит башкой, не понимая сути проникновения в «мою» реальность. Совершенная жертва.
Запись для видео номер 21 уже стартовала. Я выхожу из-за лифтовых блоков, появляясь перед этим придурком. Мы с ним на крыше высоченного небоскреба. Электронное солнце равномерно дает нам искусственный свет.
Парень-жертва удивленно глядит мне в маску. Он шокирован происходящим. Он растерянно говорит:
— О, Господи! Ты — Смерч?
Я зловеще улыбаюсь вместо ответа.
Напуганный паренек начинает метаться во все стороны, как корабль, подхваченный штормом. Я дарую ему пистолет, образовавшийся в его правой ладони.
Снабженный оружием, он заметно смелеет, хотя легкая дрожь мешает ему хорошенько прицелиться. Выстрел, выстрел, выстрел. Еще и еще…
Пули летят в меня, но я неимоверно быстр, уклоняюсь от каждой. Опустошенный пистолет валится на гладкую поверхность крыши. Широко распахнутые глаза этого жалкого парнишки награждают меня самым удивленным взглядом, который переполнен страхом плюс отсутствием веры в реальность случившегося.
— Освободи себя, — спокойно советую ему я, приближаясь неизбежно. — Отбрось сомнения. Очисть свой разум… Пора научиться летать.
Схватив его, как безвольную игрушку/куклу, я швыряю паренька за край крыши. Он, обгоняя свой крик, устремляется вниз и через пару долгих секунд разбивается всем телом о матрицу (грубый асфальт сохраняет его останки).
— Смерч — это круто. Как всегда, — сообщаю я объективу своей кибер-камеры, весело улыбаясь сквозь маску.
16
Газета «Телескоп мозга». Статья «Бойцовский клуб анонимных алкоголиков»:
Новая постановка «Психотеатра» (нашего любимого) абсолютно преодолевает все стены непонимания между главным режиссером, самобытной труппой и благодарно-требовательными зрителями, сознательно пришедшими на нейроспектакль совсем вчера…
Неимоверно лучший Илья Лиссов убедил совершенно каждого, что пресловутый создатель организации бойцовский клуб, которого зовут Тайлер (он же является раздвоением личности главного героя), он же верховодит во всех затеях, связанных с развлекухой, риском и настоящей любовью к мордобою, (именно Лиссов) стал наиточнейшим персонажем всего действа, практикующим технику мыловарения вперемешку с рукопашными рецептами у себя на кухне.
В ответ ему, красавцу/безумцу/гению, существует некий Джек (главный герой спектакля), который собрался наладить свою неинтересную жизнь как следует по модным журнальчикам и телепрограммам, но ему монументально мешает женщина-бульдозер по имени Марла Сингер. Она курит до, после и во время жуткого секса с Тайлером/Джеком, спит на работе, кривляется в метро, ездит в такси по выходным за пиццей…
Джек весьма устает после работы клерком в престижно-крупной компании, а Тайлер выносит мозг своему одноличностному другу почти что каждый вечер, зазывая его в бар (с последующими драками на заднем дворе или автостоянках).
Джек уже готов покончить со своей алкогольной крутостью сумасшедшего ради Марлы, когда она сама вдруг решает питаться одними таблетками плюс пивом. Все это сильно нравится Тайлеру.
Он устраивает множественные акции «пробуждения жителей тупого города»: взрыв на помойке за клиникой липосакции; отвратительная драка со старым начальником почты; кривой путь по крыше супермаркета для безработных мэров; плевки на стены ресторанов; плевки на капоты дорогих машин; плевки по зеркалам TV; хакерские атаки во имя кулинарных правил; сладкий смех по телефону во время звонков на случайные номера…
Марла успешно разгадывает тайну раздвоения личности Джека. Ее диковатый взгляд напоминает прокуренный номер отеля для любовных свиданий. Тайлер талантливо организует финальный «раунд» — полу-смертельную пьянку на крыше небоскребной низинки, где собираются Джек, Марла и яркие огоньки звезд.
В ходе последней разборки/противоборства с самим собой главный герой убирает прочь свою вторую личность, убив из пистолета птицу, похожую на самолет из теста…
Заключительная сцена включает в себя радость объятий Джека и Марлы, счастье разрушенных зданий на юге залива, а кроме того — нечто анатомически-крупное перед показом титров на вирт-экране за спинами актеров «Психотеатра». Очень грамотное воплощение мечтаний о бунте среди городской рутины.
Все нейроисполнители оказались на высоте (даже в буквальном смысле этих слов). Конечно, наибольшим успехом у зрителей полностью воспользовался лишь один только Илюша Лиссов, сыгравший роль Тайлера более чем гениально.
Его образ истинного психопата-галлюцинации (харизматичного, эксцентричного, целеустремленного, боевого и хитрого для любых начинаний) показан абсолютно искренне, без лишних истерик/всплесков/страданий. Возможно, что эта была его лучшая нейророль за всю карьеру. А «Психотеатр», кажется, вышел на некий тайный (двоичный) уровень качества постановок. Совершенно не достижимый другими заведениями подобного типа.
Только никому не говорите, это секрет.
Ведь первое правило «Психотеатра» — не говорить о театре. Второе правило «Психотеатра» — никогда не говорить о других театрах.
А третье гласит, что пришедшие сюда впервые — обязаны смотреть великолепный спектакль.
Автор статьи: Полина ЛисСова.
Видео с популярного Интернет-ресурса:
Довольно жирный мужик примотан к пухлому стулу на верхнем этаже небоскреба, который целиком заполнен темнотой ночи. Смерч (под маской Брэда Питта) стоит, красиво развернув плечи, и смотрит на редкие огни города, что видны через огромные окна от пола до потолка.
В остальном — этаж совершенно пуст. Только убийца и жертва…
— Вот и все… Раунд кончен, — говорит Смерч, повернувшись к жирдяю. Тот обильно вспотел, весь трясется от страха, но сказать ничего не может — его рот заткнул надежный кляп.
Маньяк Смерч самодовольно поигрывает пистолетом в руке, прохаживается вдоль чудесного вида, рухнувшего сквозь оконные проемы. И сообщает жирной жертве:
— Сейчас мы будем наблюдать самое великое таинство в истории существования человека. Смерть, — голос убийцы становится по-женски безжалостным. — Твою смерть, а не чью-то другую… Все уже происходит! Поэтому рот закрой!
Смерч издевательски прикрикнул на бессловесного тюфяка, который сразу же отчаянно заерзал на стуле. Развязаться у него не получилось. Выхода в благополучный исход не было вовсе.
Тайлер-Смерч подошел к толстяку, остановился перед ним и пристально посмотрел ему в глаза, полные ужаса перед лицом живого кошмара.
— Ты бы хотел меня убить? — маньяк радостно улыбнулся. — Конечно, да… Ну так возьми пистолет и выстрели себе в голову.
Испуганный мужик заколыхался, словно айсберг жира на стуле.
— Давай! Засунь ствол в рот и спусти курок. Я исчезну, обещаю.
Смерч долго изучал реакцию своей жертвы. Жирный мужик беззащитно пыхтел через кляп. Он бы никогда не решился лишить себя жизни…
— Да ладно тебе! — серийный безумец красиво развел руки в стороны, став похожим на живой крест. — Ты ведь все равно умрешь. От рака яичек или молочной железы. Из-за взрыва бытового газа. Во время автомобильной аварии или авиакатастрофы… Важно, что ты умрешь при любом варианте. Так сделай это самовольно, сейчас! Ты страховой агент, ведь правда? Тебе должны быть известны правдивые данные статистики смертей от несчастных случаев.
Убийца наконец-то мрачно улыбнулся:
— А смерчи, ураганы, штормы входят в список страховки как природные факторы? Наверняка…
Он выпрямил руку с пистолетом и резко нажал на курок. Выстрел грянул быстро, невозвратно.
Толстяк принял пулю прямо в голову, обмякнув, расслабившись смертью…
Смерч-Тайлер заткнул пистолет за пояс, повернулся к объективу камеры и произнес абсолютно девичьим голоском:
— Он умер. Добро пожаловать в клуб! Где все знают, что первое правило — Смерч — это круто… Второе правило — Смерч — это круто! А третье правило — если кто оказался во сне у меня, то должен умереть… Когда я скажу вам об этом — привычный мир изменится.
Убийца выходит из кадра, а декорации ночного города за окном рушатся без остатка.
17
Настоящий Апокалипсис давно произошел, причем — в техностиле.
Почти вся планета уничтожена до основания всех центров цивилизации. Города превратились в руины, лежащие среди пустошей.
Но мир не опустел… Остались мы — обычные люди сопротивления, которые сражаются против кибернетического гнета, которые изо всех сил пытаются выжить здесь.
— Так, значит, ты прогнал мне сию зловещую «телегу», чтоб я всячески поверил тебе? — я иронично поглядел на этого сопляка. В отблесках пламени костра его лицо стало исключительно жестким.
— Я говорю тебе правду, Маркус! — Кайл Риз смотрел мне прямо в глаза, пока я угощался тушенкой из койота. — Машины захватили власть и контроль, а ты просто появился не совсем ко времени…
Я механически усмехнулся:
— А эти машины с автоматической коробкой? Или вообще без нее? Да шучу я, парень, не обижайся. Завтра доберемся до вашего Джона Коннора, вот он мне все подробненько растолкует.
Меня зовут Маркус Райт. И я был казнен много лет назад.
Но почему-то сейчас я жив. И оказался посреди этой разрухи…
Нашел какую-то шинель, пошел к ближайшему городу, где на меня тут же напал некий металлический уродец, которого все называют терминатором.
Эта злобная железяка (издали похожая на пьяного человека) стала усиленно меня обстреливать. Я растерянно укрылся в полуразваленном подвале, а смелый мальчуган по имени Кайл Риз пришел мне на выручку и обрушил несколько закаменевших покрышек на медную башку терминатора, который сразу начал страшно материться (пока не отключился).
Сердечно поблагодарив пацана, я предложил сдать робота-убийцу в пункт приема цветных металлов. Но Кайл торопливо объяснил, что надо бросить всякие глупости и побыстрее уматывать отсюда… Вот примерно таким образом я познакомился с будущим, выглядящим очень неприглядно. Хотя, если честно, прошлое мое так же было вполне поганым.
Ночь прошла в тревожных снах, а утром мы с Кайлом поперлись искать мне кайло. Шучу… Мы смогли добраться до горстки повстанцев. Они засели в какой-то придорожной кафешке. Простые старухи, голодные дети с пистолетами, пара баб и безногий мужик-оптимист, читавший Книгу Иова по памяти.
Вся эта команда готовит здесь маленький Вьетнам для «ржавых железок», но им отчаянно не хватает лидера. Почему-то мой проводник-спаситель говорит им, что именно я смогу стать их предводителем. Они легко соглашаются, дают мне старый автомат (без патронов), и нас тут же начинают обстреливать со всех сторон.
Появляются какие-то мото-роботы, похожие на сломанные велосипеды, а еще наползает здоровенный многоэтажный терминатор, который моментально уничтожил здание кафе (вместе со всеми людьми). Но мы с пареньком Ризом успели выскользнуть из-под огня и мстительно повзрывали поганых киборгов динамитными шахматами плюс шашками…
Кайл сказал, что нам нужно пройти еще несколько десятков миль, а там уже будет штаб Джона Коннора.
Мы брели через лесистые джунгли на холмах, когда к нам прикопался кто-то невидимый, стал угрожать рычанием (и даже просить денег). Я потребовал из чувства крайнего любопытства, чтобы он показался перед нами. Наш приставучий «приятель» любезно отключил режим невидимости.
Изумлению, плавно переходящему в жидкий ужас, пределов почти не имелось. Ведь перед нами предстал совершенно инопланетный хищник, чем-то похожий на нетрезвого охотника-психопата.
Мы решили лишний раз не злить этого дебила с лазерным копьем — быстро бросились бежать через джунгли. Но пришелец-головоруб хищно следовал за нами по деревьям.
Отважный мальчуган Кайл пробовал кричать «Чур! Чур!» (не помогло); пытался пристрелить охотника-монстра семечками из рогатки (не получилось); хотел моментально выучить японский язык (вообще не сумел); умело склонял хищника к тайному сотрудничеству (почти смог)… Зато я вполне успешно решил нашу общую проблемку — пообещал хищнику, что он сумеет устроить себе лучшее «сафари» на этой убогой планете-помойке.
В общем, мы взяли его с собой. А дальше — дошли до штаба сопротивления. Джон Коннор лично встречал нас (он просто вышел покурить за ангары в то же время).
Нас впустили внутрь, и вдруг выяснилось одно удивительное обстоятельство. Я оказался самым обыкновенным полу-киборгом, навроде Робокопа или электрочайника с калькулятором под крышкой.
Меня едва не повесили в гимнастическом зале на турнике, но Джон (послушав праведные речи Кайла Риза плюс испугавшись внешности нашего друга с другой планеты) благоразумно приказал срочно меня накормить, похвалить и не трогать лицам мужского пола за металлические места…
Все почти устроилось, когда нас опять стали обстреливать (на этот раз — ракетами дальнего действия). Коннор по-отечески защищал Кайла, который красиво дрался с терминаторами, хлынувшими к штабу людей беспрецедентной атакой.
Жуткие железяки громко долбились в дверь, а Коннор распоряжался, чтобы на кухне пожарили много окороков, куда-нибудь вынесли мусор, перестали статично паниковать и предложили план дальнейших действий.
Я машинально вызвался пойти на разборки со своими «братьями по радио». Порадовать их собственной универсальностью. Или огорчить человечностью души… Короче, я вышел за ограждения, сделал несколько шагов к робо-машинам и сказал:
— Я спаситель для вас, самый автоматический, необходимо-важный, интересующий очень хороших людей по ту сторону как связной технологий наступившего будущего.
Им сумели понравиться мои слова. Терминаторы прекратили атаку.
Сверяясь с фотками из семейного альбома, Джон понял, что Кайл (сопляк, пацан, мальчишка) является его отцом, нарушившим законы прямолинейности бытия при помощи машины времени. Они еще долго говорили о бабах и рыбалке с берега.
А наш хищный пришелец решил поохотиться в другом месте, подарив мне замечательные четки из костей ксеноморфа.
Новый порядок принес переменную радость для всех участников кибервойны. Разрушенные города снова смогут стать почти что прежними (если смотреть со спутника и не особенно всматриваться)…
Ну а я — Маркус Райт — теперь буду: завсегдатаем пока единственного на планете бара; и там же занимать почетное кресло посла доброй воли, мира, радиации, техно-катастроф, смертельных машин плюс крайне гуманных фильмов.
Я легко заснула после того, как все закончилось.
Мой сегодняшний любовник был несколько лучше вчерашнего парня из Института Мозговых Киберструктур. Я получила, что хотела, а таблетки, блокирующие сны, выпить забыла.
Меня стало крутить страшной тьмой. Мир мелькал, мерцал, переливался из ниоткуда в никуда вместе со мной…
Я очнулась среди какого-то хлама на заброшенном заводе, мне стало страшно. Послышался мерзкий звук металлического скрежета. Сюда что-то приближалось! Кто-то шел прямо ко мне!
Меня сковал абсолютный ужас, когда я увидела человека, закованного в некое подобие железного скелета. На его голове блестела маска терминатора. Киборг-убийца улыбался мертвым оскалом.
— Я нашел тебя, Сара Коннор, — голос этого существа слышался словно цифровая запись. — Теперь ты от меня не спрячешься. И сын твой не родится. Будущее людей перестанет существовать…
Железное чудовище шагнуло ко мне — я пронзительно закричала, что я не Сара Коннор, но «терминатор» меня вообще не слышал. Он проломил мне череп сокрушительным ударом.
Я грохнулась на холодный бетон и почувствовала, что все закончилось…
18
Газета «Телескоп мозга». Статья «Безумный уикенд»:
Всеприносящая радость возникает сразу после (плюс во время) просмотра нового нейроспектакля «Психотеатра».
Настоящая классика комедии. «Уикенд у Берни». Сыграно на самом высоком уровне. Старались порадовать зрителей всей труппой — у них это получилось.
Надо начать восхищаться с того момента, когда Ларри и Ричард (главные герои постановки) умело напрашиваются на отдых к своему шефу — Берни, который задолжал мафии крупную сумму, а также завел любовь с постельной подружкой мафиозного босса.
Хитроусый Берни собирается подставить наивных парней-приятелей, но у него появляется проблема: он умирает от пуль киллера-придурка Паули. Труп Берни остается в богато обставленном особняке, куда приезжают главные герои. Они удивленно пугаются, но не звонят в полицию или пожарную охрану побережья.
Ларри предлагает весело таскать тело повсюду, выдавая мертвого за живого. Мол, никто так больше сделать не сможет.
Ричард ведомо соглашается на эту «шалость», тем более, что уезжать из крутого особняка очень не хочется — он уже успел влюбиться в соседскую красотку, обожающую загорать без купальника.
Предприимчивые парни устраивают шумную вечеринку, на которой случайно оказывается Паули. Туповатый киллер мафии весьма удивлен тем фактом, что убиенный Берни лихо пьет пиво через соломинку и отплясывает в обнимочку с друзьями-брокерами… Пользуясь удачным случаем для создания романтической атмосферы, Ричард неумело соблазняет красотку-соседку в беседке у моря, а Ларри в это же время шуточно имитирует трепанацию черепа безапелляционного Берни, который миловидно лыбится все пространство времени пребывания трупом в этом мире.
Доведенный до максимума отчаяния, Паули опять совершает серию убийств злополучного Берни, но тот все живет (живее всех живых)… Ричард вместе с Ларри находчиво прячутся от киллера, а мертвый Берни успевает заключить множество выгодных (для парней) сделок в плане случайного обогащения за счет банковских махинаций.
Таким образом наши герои превращаются в настоящих богачей буквально за пару дней, проведенных у Берни. Но измотавшийся Паули все же склонен доводить дела «семейные» до выгодного конца.
Он совершает дерзкую вылазку в дом Берни, где самым сложным для него станет момент, когда покойник прыгает из окна и прикрывает собой главных героев от мафиозных пуль. Бедняга Паули сходит с ума, а после этого баллотируется в мэры.
Ларри и Ричард (счастливые плюс богатые) превращают особняк Берни в гостиницу для влюбленных под вывеской «Вечно живой». Через две веселые недельки полиция обнаружила тело убитого Берни в туалетной комнате престижного казино, где его пыталась обслужить самая дорогая местная проститутка. После судебной экспертизы медики пришли к шокирующему выводу: Берни помер от насморка, скуки, макарон без соли и по причине мозговой чесотки.
Дело закрыто. Труп отправился на кладбище (своим ходом). Ну а парочка главных героев начинает жить «на широкую ногу» в самом лучшем стиле курортной жизни.
Великолепный «Психотеатр» подарил свой неповторимый взгляд на настоящий праздник бытия, на котором почти каждому найдется подходящее местечко. Даже если ты при этом малость мертвый.
Автор статьи: Полина ЛисСова.
Видео с популярного Интернет-ресурса:
Солнечный вид на море перед закатом. Широкий балкон особняка. На мягком лежаке расположился усатый мужчина, парализованный уколом обездвиживающего препарата. Рядом с ним столик, на котором бокал с приятным коктейлем, внешне напоминающий зеленый токсин.
Морской ветерок безмятежно треплет тент над балконом, но больше никаких волнений нет. Пока не появляется Смерч в раздвоенной маске (левая половина «лица» изображает блондинистого салагу, правая сторона принадлежит черноволосому пареньку-скромнику).
Убийца улыбается своей зловеще-мертвенной улыбкой психопата. И сообщает:
— Сегодня ты умрешь. Здесь у нас самое подходящее для этого процесса место.
Недвижимый мужик мычит что-то себе в усы (говорить он уже не может). А Смерч расслабленно садится на пластиковый стул, берет со стола бокал с коктейлем и медленно делает несколько глотков, любуясь видом тропического пляжа, наслаждаясь приятной прохладой морского бриза.
— Тебе нравится быть мертвецом? — Смерч иронично посматривает в сторону новой жертвы. — Или ты еще не знаешь? Не успел понять?
Он допивает коктейль, небрежно ставит бокал на прежнее место. А после — быстрым движением перерезает горло усатому мужику, используя для этого соломинку, которая была в бокале.
Насыщенно-красная кровища хлещет из хрипящего мужчины.
Его глотка, шея, гортань: развалена надвое. Рассеченная плоть рождает жуткую лужу крови у лежака.
Глазами маски Смерч радостно любуется агонией и смертью жертвы. Спокойное море почти шепчет отходную молитву…
После всего — серийный убийца повернулся к объективу кибер-камеры и нежно произнес:
— Теперь он умер. Наконец-то… А ведь как долго мог бы жить! Особенно — в качестве трупа. Но для него этот уикенд уже окончен… Смерч — это круто, сами знаете. Тем более — в таком прекрасном сне.
19
Неимоверные удовольствия боли поглотили мой мир, когда измерение Инферно сложилось вокруг, точно магическая шкатулка. Где-то послышались чудовищные крики людей, красивое рычание монстров.
Я метнулся сущностью к периферии сумрачного пространства, попробовал понять, кто вызвал нас из Преисподней… Фигуры менялись, почти что сливаясь. Время стало напоминать вывернутую черноту. Я — Пинхэд, один из страшнейших демонов Ада, награжденный острыми гвоздями, мерзко торчащими из лысой головы — увидел ту самую «счастливицу», которая сумела открыть Шкатулку Кошмаров.
Милая девушка-брюнетка без пагубной тяги к запретным наслаждениям, без особо вредных привычек, без высшего образования и камина в гостиной.
Ее звали Керсти. Она, видимо, думала, будто собирает антикварный кубик Рубика. Этакую игрушку для сумасшедших бюджетников. Но Керсти жестоко ошибалась.
Комната вокруг нее зрительно изменилась в объемах. Электрический свет забурлил, тьма мигала громким рычанием, поглощая любые чувства… Я предстал перед ней. Безжалостный, суровый, мрачный. Она сначала закричала, а потом заявила мне, что у нее были галлюцинации гораздо страшнее (и больше).
Слегка опешив от услышанных слов этой чертовки, я решил позвать для устрашения своих «коллег»: Жирного Урода в черно-слепых очках; Лысую Бабу без горла; Зубастого Младенца с зубами; Трезвого Рыбака с крюками вместо рук; и! самое жуткое существо из всех Адских глубин — Налогового Инспектора.
Все они появились в комнате Керсти, которая моментально стала смеяться над их внешностью.
— Не смей глумиться, смертная! — сказал я ей очень строго. — К тебе пожаловали сенобиты во главе со мной — Черным Священником Ада, Пинхэдом, Повелителем Новой Плоти, Творцом Рассечений, Хозяином Кровавых Услад…
— Какое сено? Какие биты? — девушка с бесстрашной наглостью смотрела на меня. — Ты начальник ЖЭКа, что ли? А эти уродливые чуваки — служба охраны местного супермаркета?
Керсти решительно вышла из комнаты, закрыв нас из лучших побуждений. Мы — ужасные демоны — не ожидали такого поворота Конфигурации Печали. Мы долго выламывали дверь, а дальше, освободившись, бросились на поиски Керсти…
Эта чертова брюнеточка взяла шкатулку Лемаршана, открывшую двери-схизмы в наше измерение, и решила продать ее одному буйнопомешанному коллекционеру магических артефактов, живущему в доме из человеческих костей (рядом с кладбищем).
Мы подоспели ровно к тому моменту, когда Керсти демонстрировала возможности плюс силу шкатулки. Пространство зашумело, порвалось — всех выбросило в параллельный мир. Неадекватного коллекционера тут же сожрал некий монстр, похожий на большую желтую жопу.
Кретинка Керсти примотала себя к гигантскому насекомому-клерку и ловко улетела на нем куда-то ближе к южным топям. Страшный ураган времени смел меня вместе с напарниками, мы успели:
сняться в фильме «Пинхэд и его команда»;
побывать гостями рок-фестиваля;
сыграть друг с другом в футхок;
проработать пару часиков контролерами на пароме через Темзу;
убить двух зайцев;
выиграть на скачках 666 йен;
забыть немного о заботах;
скрыться от полиции, ловившей жуликов-браконьеров в метро;
построить дом для беженцев-привидений;
отметить Хэллоуин дикой пьянкой в Библиотеке Конгресса, закрытой по случаю выходных дней;
спастись из лап богоподобных пришельцев, базирующихся среди загадочных глубин Бермудского Треугольника;
красиво обставить безвкусный особняк посреди необитаемого острова;
все-таки отыскать Керсти на вечеринке безмятежной молодежи, где она (уже изрядно пьяная) веселилась без устали со стальными манекенами из ближайшего университета торговли…
Моя «упряжка» демонов быстренько распугала этих студентов. Но только не Керсти. Противная тварь из любого Инферно-болота, напоминавшая пьющего слесаря-сантехника, не смогла бы нагнать страху на эту упрямую брюнетку.
Наша шкатулка была в ее руках. Девушка повелительно улыбнулась мне. Я понял, что или мы уберемся прочь, или она нас в покое не оставит.
Мои друзья-сенобиты самоустранились, радостно мечтая об отдыхе впервые за несколько столетий измененного времени. Я же предложил Керсти своеобразный контракт: она оставляет Шкатулку Кошмаров себе, а нас не вызывает, забыв о всех своих проблемах до конца жизни. Но если (после смерти) ее направят в Преисподнюю, тогда эта невозможная девушка станет одной из нас.
Керсти согласилась без тени сомнения.
Мы странно распрощались, — я исчез из их измерения, мысленно благодаря Бога за то, что все так закончилось.
Сейчас начнется самое лучшее представление… Естественно — с моим участием. Я вхожу в полутемную комнату (чердак уютного дома для всей семьи). Окна заколочены — света почти нет. Но через узкие щели в старых стенах пробиваются робкие, явно болезненные лучики желтизны…
Черноволосая девчушка испуганно дрожит прямо по центру жуткой комнаты. А вот теперь она видит меня и кричит (истошно, предрешенно). Я выгляжу как Пинхэд из ужастика про демонов-садистов, Ад и зловещую Шкатулку Слез… По всей поверхности моей маски натыканы гвозди, острые и блестящие. Они торчат так, будто готовы выскочить из меня, чтобы вонзиться в кожу, глаза, рот, щеки этой брюнетки.
Девушка, панически ища взглядом малейшую возможность выхода, пятится от меня к дальней стенке. Тьма за ее спиной взрывается цепями, которые (как металлические змеи) цепляют девушку за кожу рук и ног крюками своих окончаний.
Бедняжка отчаянно кричит от боли, пытается вырваться (с мясом) из этой «паутины» страданий, но я мысленно натягиваю цепи сильнее. Она безвольно виснет в воздухе, точно приколотая булавкой бабочка.
— Отпустите меня! Я не сделала ничего плохого! — визгливо сообщает мне подвешенная.
— Вот именно по этой причине ты будешь наслаждаться кошмарной болью не достаточно долго, — гулко говорю я, глядя в панику ее красивых глаз истинной жертвы. — Ты не заслужила удовольствия настоящих страданий плоти. Тебе придется испытать одну лишь только смерть…
Последние мои слова потонули (исчезли, пропали) во взрыве крови — тело девушки разорвали змеино-железные цепи. Я безмятежно любуюсь ее ошметками, их безупречной геометрией уничтожения, кровавой конфигурацией убийства.
Легковесная темнота падает мне на плечи накидкой. Под блеск своих гвоздей я подхожу к объективу камеры и говорю загробно-адским голосом, напоминающим рычащий бас:
— Смерч — это очень круто… Почти, как поцелуй любви со вкусом смерти.
Я выхожу из сна, тьма весело кружится по чердаку, а запись заканчивается.
20
Газета «Телескоп мозга». Статья «Отчаянный крик»:
Прошедшие премьеры «Психотеатра», конечно, потрясали своим погружением в тему и бескрайней распаковкой сверхзадачи, но нынешний спектакль без всяких преукрас можно рекламировать с приставкой «супер».
Все начинается слегка вяло. В студенческий бар-столовку врывается мужик в маске картины «Мона Лиза», заказывает много пива, пьет пунш и объясняет всем присутствующим следующий ход событий программы передач на завтра. Оказывается, некий гитарист-эмигрант собирается устроить из любой (на выбор) компании друзей-студентов настоящих «детей для битья», убивая их уверенно и постепенно.
Масочный мужик-Джоконда советует всем жить и бояться, а сам быстро отваливает в никуда, не заплатив за пиво… Компашка основных героев постановки до ужасного смеха напуганы подобным предзнаменованием. Они еще рассчитывают удачно сдать сессию, отправиться на летний отдых. Наивные.
Проходит ночь — кто-то убивает гитарой местную шлюшку-отличницу-блондинку. Ребята/девочки забеспокоились. А ректор вообще заволновался. И помер, подавившись взяткой.
Что тут скажешь, общественность в шоке. Безмятежность жизни университетского кампуса безвозвратно нарушена…
Тут же действие прыгает в мексиканскую глубинку, где в бандитский бар заходит простой (с виду) волосатый мужик с гитарой, вежливо просит пива, а затем гасит всех подряд, не оставив головорезам-алкашам ни малейшего шанса.
После этой кровавой бойни он (гитарист-романтик по имени Эль) объясняет трупу бармена цель своего внезапного визита. Ему всего лишь нужно где-нибудь переночевать, а мерзкие бандюки из картеля местного наркобарона ему почему-то очень мешали найти подходящее место.
Мертвый бармен сочувственно молчит. Эль выходит на улицу и сразу встречает совершенно прекрасную библиотекаршу Каролину, которая почти моментально соглашается предоставить ему ночлег…
Следующий эпизод переносит сознание зрителей обратно на кампус, где перепуганные студенты устраивают шумную вечеринку в одном из общежитий-особняков. Повсюду выпивка, намек на секс, умные разговоры на кухне.
Какой-то нелепый парень идет за новой бутылкой холодненького пива. И на него неожиданно(!) нападает маньяк в маске картины «Черный квадрат», с заостренной гитарой наперевес. Парень успевает опустошить свою душу слезной молитвой и выпить половину бутылки, пока безжалостный убийца режет его столовой ложкой плюс душит ремнем от радиатора.
Покойника крикливо находят две милейшие девушки из группы поддержки очкастых заучек. Вечеринка испорчена.
Несколько парней/девок отправляются на полночный пляж, чтобы хорошенько повеселиться в частном порядке. Но им немного мешает тот жуткий маньячина-Черный квадрат, закапывая в песок каждого, оставляя только головы (точно яблоки на снегу).
А дальше — он ждет, когда прибой сделает свое мокрое дело…
Наш мексиканский музыкант к этому времени перечитал лучшие книжки из библиотеки любезной красотки Каролины (естественно — лежа с ней в постели). Всю неделю его искали люди-наемники местного наркобарона и полу-люди, живущие в лифтах, пещерах, склепах на кладбище, а еще умеющих отделять свои страшные головы от тел, чтобы пугать ими прохожих или просто играть в футбол.
Но Эль не унывает: объятья Каролины разомкнуты; вернейшая гитара полна чудес плюс пистолетов; есть возможность покончить с наркомафией; нет возможности выпить кофе, который за неделю совсем закончился…
В другой же части повествования неуловимый серийный убийца продолжает терроризировать бестолковых студентов. Один парень убит прямо на лекции (насильственная передозировка снотворного). Другая девица задушена полотенцем в мужской раздевалке. Еще одного «везунчика» зарезали осколками стекла у доски расписания занятий.
Местную «королеву стертых коленок» нашли повешенной за уши в шкафчике тренера футбольной команды (плюс проткнутой по принципу математической гармонии). Маньяк-масочник продолжил свои кровавые развлечения… А Эль сумел силой гитарного творчества подчинить бандитов наркокартеля, талантливо перестреляв их всех.
Казалось бы, каким образом можно связать два этих сюжета?
Режиссер-новатор «Психотеатра» Александр Дюйм весьма находчиво справляется с подобной задачей. Он просто соединяет все музыкой: маньяк-психопат и симпатичный мексиканец Эль слушают одну и ту же песню с разных альбомов очень непохожих исполнителей.
Ну, еще они оказываются братьями-неблизнецами (от близнецов-отцов без паспортов). В общем, дальше девушка по прозвищу Сид (скромная, милая, закомплексованная) случайно встречает маньяка в женском туалете для преподавателей. На убийце маска картины «Крик».
Он грубо орет что-то искрометно-тупое и пытается порезать Сидни линейкой, но она, неумело избив его помадой, выбрасывает мерзавца из окна первого этажа. Он долго падает, натыкается на сотню гитарных струн, которые мелодично рвут его тело.
Серийный убийца убит. Каламбурный музыкант Эль уже уезжает с Каролиной в ближайший крупный городишко, чтобы начать запись саундтрэка к веселому боевику под названием «Бешеный ритм». А студенты вернулись к привычно-бесшабашной жизни. Конец спектакля.
Теперь смело можно назвать главное достоинство постановки. Это, конечно же, Илья Лиссов, играющий роль Эля. Тот характер, который когда-то показывал Антонио Бандерас в культовом кинопроизведении, Лиссов преобразил до неимоверной крутости и красоты.
Влюбленный гитарист-одиночка, виртуозно умеющий убивать бандитов, в исполнении главной нейрозвезды «Психотеатра» наделен мощнейшим обаянием, мучительной харизматичностью, сумасшедшей верой в правду и справедливость. Он умеет влюблять в себя зрителей (очень разных), способен смешно шутить во время драки/нападения/бойни, легко играет на гитаре и поет красивые песни для любимой…
Именно Эль-Лиссов является центральным персонажем всего представления. Сюжетная линия серийного убийцы, что охотится на доверчивых студентов, нужна только, чтобы показать некоторую злободневность нейроспектакля, дать маленький намек очертаний, граничащих с реальностью, происходящей с нами. Надо помнить, что (в отличии от прекрасной концовки, подаренной «Психотеатром») наш настоящий маньяк-безумец не пойман до сих пор.
Поэтому — просто остерегайтесь сновидений. Смерч может ждать вас там.
А труппа «Психотеатра» — почти гениальные молодцы и супер-актеры с мега-талантливым режиссером во главе.
Автор статьи: Полина ЛисСова.
Видео с популярного Интернет-ресурса:
Очень растревоженный мужик с удлиненными волосами прически примотан к подобию техно-креста на сцене ночной пустоты какого-то театра…
К его лицу приклеена маска Крика (героя с полотна Эдварда Мунка «Крик»). Он тяжело и шумно дышит воздухом кошмарного пространства, пытается оторвать от креста свои руки, но ему уже нестерпимо больно висеть вот так, здесь… Зато Смерчу нравится общая материя ситуации.
Убийца в маске все того же «Крика». Он мягко подходит к «распятому», направляет ствол пистолета в сторону тени мужика-жертвы, а после странного ритуала движений, который длится секунду, стреляет прямо по тени.
Оглушительные звуки выстрелов скользят по стенам театра сновидений. Убитая тень «мертва», а мужик затравленно орет что-то беспомощное.
Страшный Смерч перезаряжает оружие. Черная глубина глаз маски будто вбирает общий мир себе внутрь… Персонаж картины Мунка раздвоено опасен сам для себя. Маньяк и жертва почти отражены друг в друге.
Смерч безучастно смотрит куда-то в небо потолка. «Приговоренный» неотрывно следит всем своим страхом за опасностью серийного убийцы-безумца…
— Назови свой любимый ужастик, — говорит Смерч, меняя голос во время фразы.
— Но я не люблю фильмы ужасов! — орет псевдо-Крик, пробуя скинуть маску с лица при помощи мотания башкой.
— Тогда мне больше не о чем с тобой говорить… — Смерч с заносчивой праведностью киношного критика прибивает пулями тело жертвы к техно-кресту. Труп жалким мешком виснет на креплениях.
Убийца убирает пистолет. Взгляд его маски безжизненно затоплен пеленой прощального сожаления о том, что мир не совершенен, что тьма крепка объятьями для мертвецов, что ангелов нельзя легко увидеть среди света, что новости обычно поспевают поздно, что жизни тир всегда останется с подарками на полках, а скрытая крамольность фраз на камеру почти прячется от собственного смысла…
Серийный убийца медленно снимает маску Крика, а под ней оказывается еще одна (белая, пустая) маска Страха Сумасшедших Снов, которая словно ослепляет объектив кибер-камеры.
— Смерч — это круто. Это навечно… — произносит маньяк, глядя зрителям в глубину глаз. После — поворачивается и уходит куда-то за кадр.
Сетевая запись обрывается иллюзией исчезновения реальности.
21
Илья и Полина стали жить вместе. После нескольких недель свиданий, романтических встреч и секса они уже не могли друг без друга. Сегодняшний вечер/ночь влюбленные проводили в недрах эмульсионной квартирки Полины, купив вина плюс пиццу с шоколадом.
— Я бы хотел сыграть? Или ты бы хотела меня увидеть в роли на следующих спектаклях? — переспрашивал Лиссов, шутливо уточняя понятный ему вопрос подруги.
— Да. Кого бы ты больше всего захотел сыграть в ближайшем будущем? Чтобы мне понравилось по-настоящему, — Полина, отпив алый вкус вина из бокала, очаровательно сверкнула улыбкой взгляда. Илья сказал:
— Рафаэль Де Валентайн из «Шагреневой кожи». Вот какую роль мечтаю исполнить. И не только потому, что его возлюбленную звали Полина…
Нейроактер мягко улыбнулся, а безоболочный телевизор стал приглушенно бухтеть вечерние новости голосом усталого диктора-пессимиста.
Лиссова тихо задумалась вслух:
— Кто же все-таки он такой? Возможно, его вообще не существует…
— Ты опять про этого Смерча? — парень недовольно глянул во тьму дальнего угла комнаты, перевел строгий взор многоцветных глаз на красоту черноволосой девушки. — Снова тебе приятна мысль повстречать сумасшедшего убийцу у себя во сне? Я пока еще не забыл тот раз, когда ты решила заснуть без «антидрима». Очень плохо, Ночка. Тебе как будто не нужна жизнь… Не нужен я.
Полина отвела взгляд, печально-странно-далекий.
— Только ты мне один и нужен… Сам знаешь, Илья. Просто мой журналистский интерес требует встречи с этим Смерчем. Я хочу узнать его тайну, понять его мотивы… Спросить, почему он все это делает?
— Мечтательная девочка, — Лиссов траурно ухмыльнулся. — Ему нравится убивать людей. И ничего больше. Маньяк получает удовольствие от самого процесса, как любой другой психопат-серийник.
— Я с этим не полностью согласна… Смерч — самый необычный убийца из всех за всю историю «охоты на людей». Другие, я думаю, с ним не смогут сравниться. По целому ряду показателей, — Полина вызывающе пошутила, осознавая суперсерьезность темы. — А еще мне кажется, что я бы сумела его остановить, если б он появился у меня во сне…
— Да, уж конечно, — веселый голос Ильи смешался с новостями про очередной теракт в помещении аэровокзальной столовой, который повлек за собой полнейшее уничтожение хот-догов, залитых синей краской. — Ночка, ты сможешь остановить маньяка, только если он самолично свалится в кому. Или влюбится в тебя до безумия, не выдержит твоего осуждения и укоров, явится с поличным, слезно заглядывая в души сыщикам, до хрипоты психики раскаиваясь во всем содеянном…
Полина отмахнулась от этих насмешек своего любимого. По телевизору пошла шумовая реклама, а пряный вечер переключился в нежную ночь. Лиссова уже предвкушала интересное продолжение, но кроме «кровати» ее волновал еще один момент:
— Ты говорил, что ваш театр стал выдавать по премьере в неделю, хотя раньше их было две. Если так дальше пойдет — я совсем оставлю газету без свежих статей.
— А мы вполне довольны, — Илья хлебнул вина с крайне расслабленным видом. — Получили заслуженный перерыв. Когда выяснилась жуткая подробность, что Смерч убивает сразу после наших спектаклей, Александр Уралович благодушно решил сократить число постановок. Во благо общества, так сказать.
Парень включил на лице значок печали. В теле-эфире включили фильм ужасов про инопланетных покойников, которые снимают комедию о зомби, вампирах и оборотнях в форме небесного патруля.
— Может, если бы ваш режиссер вообще перестал ставить нейрокартины, то маньяк либо нашел бы другой ориентир для убийств, либо совсем прекратил свои смертельные забавы… — голос Полины приокрасился тоном заботливого гуманизма и праведного сострадания к жертвам серийного убийцы.
— Да ладно тебе, — Илья легкомысленно откусил вкуснейшую часть треугольника пиццы. — Я бы тогда просто остался без работы. А ты — без своих лучших обзоров… Вашему редактору не слишком понравился бы подобный кошмар кризиса жанра.
— Верно. Ты прав… Чем будешь меня удивлять на следующей неделе?
— Так тебе все и скажи, — парень иронично (точно тайный агент на закрытом допросе в цирке) окутал свое актерское лицо многозначительностью знатока газонокосилок. — Репертуар «Психотеатра» взорвется для подсознания одним из трех спектаклей… «Бойцовая рыбка». «Королева проклятых». «Видеодром». Выбирай сама, а потом увидишь — угадала или нет.
— Понятно. Устроишь, значит, мне сюрприз… А «Видеодром», это где у него пистолет с рукой сплавился?
— Да, именно. Джеймс Вудс играл главного героя. Веселый фильм, — Илья подарил Полине обольстительно-лукавую улыбку, приумножая влажный намек на интим. Девушка выжидающе сообщила:
— Я много раз смотрела «Бойцовую рыбку». Мне там Микки Рурк сильно нравился…
— Вот его роль я и буду играть, когда случится постановка… — Лиссов почти злобно ударил любимую взглядом. Ей это понравилось.
Она отставила бокал, одним движением врубила нежную музычку в пространстве верного ноутбука. Полине уже сложно было сдерживать приятные ожоги желания.
Сначала они целовались, как в долгом сериале про любовь. После — перешли к более сильным утехам плоти… За сценой кричащих чувств наблюдала пачка «антидрима», подрагивая от страстных толчков на тумбочке возле кровати. Ожидая слияния со странным миром сновидений.
26! Их стало 26…
Самый кровавый убийца за всю историю города. Смерч… Надо бы еще выпить… Старший детектив Клим Гидра сидел за одиноким столиком в баре «Крапивный парашют» и бессознательно напивался.
Расследование по делу неуловимо-вездесущего серийного маньяка совершенно ушло в большое Ничто должностной боли. Гидра вообще не знал, что делать дальше. Двадцать шесть роскошных смертей немым укором смотрели сыщику в душу. Он оказался абсолютно бессилен против убийцы, будто безрукий гитарист перед метал-концертом, не способный сам держать бутылку отличного пойла.
Усталый Клим смотрел в ближайшее окно мутными глазами загнанного человека, когда в бар внедрил свою могучую личность его стародавний друг-сослуживец по имени Стальной.
Одет незаметно. Выбрит гладко. Взгляд жесткий. Голова лысая. Улыбка на лице появляется редко (но метко). Двигается этот суровый мужик как бывший спецназовец, забывший о том, что штурм уже закончен…
— Здорово, Клим! Не часто мы с тобой встречаемся вот так, за завтраком.
Стальной сильно присел напротив старшего (пьющего) детектива, ловким жестом налил себе водки в пивной сок и быстро опрокинул внутрь.
— Да, конечно. Угощайся… — Гидра протяжно взмахнул рукой, с великим трудом продемонстрировал условную улыбку потерявшегося в заботах человека. — Слушай, Сталь, мы ведь отлично проводили время… Когда-то очень давно… Все было так просто, весело, почти смертельно… Там был смысл. А сейчас — его нет… Остался только этот чертов Смерч. И моя блестящая карьера детектива-дебила.
Гидра расколол пространство пьяным смехом, но (ударившись о взгляд Стального) моментально прекратил свою спонтанность действий.
— Ты совсем размотался, парень. Пьешь уже несколько дней? Недель? — твердый голос Стали мог бы убить привидение в любом фамильном замке. — Тебя так расследование, работа, погода над головой размягчила, что ли? Совсем себя не бережешь.
Гидра горько усмехнулся.
— Не за чем мне себя беречь. Мой нынешний подручный, лейтенантик обзора и то гораздо полезней меня. Он хотя бы исполнительный, весь такой ранимо-молодой… Мы с тобой уже не такие… Или вообще никогда такими не были, Сталь… Старый вояка…
Клим отвлеченно оглядел почти пустой бар, потянулся к бутылке, чтобы налить себе и другу еще по стакану. Сталь возражать не стал. Но при этом ему совсем не хотелось наблюдать за одиночно-тупым пьянством бывшего сослуживца.
Старший сыщик заковыристо приподнял полный «кубок» и произнес:
— Мрачный тост… Пьем за то, чтобы эти кошмары закончили свое существование. Согласен?
Стальной кивнул, они выпили.
— Тебе на работу-то не надо? — вопрос Стали блестел железом.
— Надо, наверное… Я взял отгул. По собственному желанию, так сказать, — Гидра прикрепился к спинке стула, похожего на паутину для душевнобольных. — Кстати, тебе известно, что лишь чудо поможет нам поймать этого… любителя фильмов и смерти. Урод поганый. Кусок убийства… Извращенец виртуозного насилия.
— Я понял его примерный портрет личностного роста, Клим. Ты явно под впечатлением от этого Смерча, — кривая улыбка Стали могла бы порвать прошлогодний справочник фанатов кофе.
— Весь ужас в такой проблеме, — взгляд Гидры выражал несовершенство жизни. — Или маньяк станет дохлым трупом от, скажем, сердечного приступа на почве недовольства работой нашей почты, либо я перестану жить среди этого бардака.
— Тебе уже угрожали, ведь так? Надеюсь, ты будешь серьезно смотреться в зеркало, когда к тебе приставят пистолет Обмана Обещаний…
Оба снова выпили молча. Гидра протянул печальный взгляд к своей шляпе, удобно висящей на мясницком крюке, оформленном под вешалку.
Сыщик отыскал долгую пачку «Взрыва» у себя во внутреннем кармане куртки, вынул бледно-зеленую сигарету и смачно закурил, обливая едким дымом ближние метры пространства.
— Ладно, Сталь… Скажу тебе один миниатюрный секретик… Меня готов убить некий известный мистер политик, задействовавший все силы для обогащения через аптечные «бистро» своей уважаемой личности коррупционера и сволочи в дорогом пиджаке… Главная херня в другом! Я не могу поймать, найти, уничтожить Смерча! Я готов сдать себя в архив.
Стальной смотрел на отчаявшегося друга, который выглядел как скорлупа на сковородке. Бывший вояка-спец сжал лицо сильной ухмылкой, а после сообщил:
— Я тебе могу помочь, Клим. Ты слышал про экстрасенсорику? Вопрос неуместный, знаю. Но все же… — Сталь вытащил огромный листок откуда-то из рукава, выхватил (как штык-нож) ручку с чернилами цвета закатной крови, которая внезапно хранилась у него сегодня, и символично начертал что-то. Закончив этот «обряд письма», Стальной передал листок Климу.
— Ты дал мне адрес ближайшего кладбища, где существенная скидка на ритуальные услуги? — Гидра озадаченно всматривался в написанную информацию.
— Нет, парень. Я тебе выдал лучшую возможность справиться со всеми проблемами серийных смертей, — Сталь хмыкнул, будто полиглот в постели с учительницей инет-языка в переводах на арамейский. — Ее имя совпадает со словом «ведьма». Цель ее жизни — загадки всех видов реальности. Она помогла мне найти собаку, которой у меня никогда не было… А зовут ее — госпожа Мира. И никак иначе, дружище.
Сталь радостно всматривался Климу в лицо, тот же стал максимально серьезен.
— Мира, значит… Отлично, — Гидра играючи расправился с «бычком», затушив его о что-то белое в пепельнице. — Я прямо сейчас пойду к гадалке.
— Она тебе сама покажет, кто делал ей правдивый паспорт, — повторная ухмылка Стали свалила бы болезнью племенного буйвола на скачках. — Мира сможет отыскать хоть Шерлока Холмса, потерянного в сновидении… Ты в любом случае ничего вообще не утратишь.
Стальной посмотрел Гидре в глаза (просто посмотрел другу в глаза)…
— Все, хорошо. Я с ней встречусь, Сталь… — загнанный сыщик решил увидеть жизнь через очки цвета неопределенности.
Он налил себе и Стальному. Они выпили снова.
— И обязательно возьми с собой оружие, детектив пропавших субстанций, — сказал Сталь, неимоверно улыбнувшись широкой душой. Клим визуально выполнил установку «понять и принять (живьем не брать)». Заметив, что ему опять надо выпить, старший сыщик жадно приложился к бутылке, слегка позабыв про этикет стаканов на столе.
22
«Психотеатр» дал «Королеву проклятых», Илья Лиссов сыграл роль вампира Лестата, а Смерч убил снова.
Почти сразу после этого Полина и Бритва (встретившись в редакции) отправились вместе пообедать. Лиссова выглядела весьма красиво, Бритвочка была супер-сексапильной… Они встроили себя на самые роскошные места ресторана «Кромвель», заказали нечто удивительное и стали слегка напиваться.
Полина наслаждалась общительной страстью своей трансморфной подруги:
— Линочка, ты абсолютная шлюха своего дела! Ругала Лиссова в стольких статьях, а сейчас — любишь его без памяти… Ты просто ненормальная красотка!
— Я, похоже, люблю этого парня, — Полина искренне сделала лицом фразу «не знаю». Бритва намотала макароны на вилку из лука с хлебной коркой.
— Твоя любовь меня завидует по основным частям тела, подружка. Он в постели особенный?
Полина сильно посмотрела куда-то мимо Бритвы.
— Он для меня всегда необыкновенный. Я бы хотела за него замуж. Ненадолго. Или навечно… — красивые глаза Полины покрылись мечтательной пеленой счастливой женщины-журналистки. Привлекательная Бритва понимающе улыбнулась, отправив в напомаженный ротик вкусную порцию жареной рыбы.
— Я буду кем-нибудь важным на вашей свадьбе. Если он захочет тебя желанной женой, Линочка.
Клим позвонил в дверь три раза. Прошла почти минута вечности, когда госпожа (гадалка, чародейка, экстрасенс) отворила вход в свои загадочные помещения.
Мира выглядела симпатично для очень старой женщины, одетой в туманное подобие вечернего платья времен Анны Карениной. Ее серые волосы как будто светились ангельской белизной, стекая луной на плечи.
Госпожа Мира пронзительно посмотрела на Клима, а после этого произнесла:
— Детектив… Наконец-то ты здесь. Проходи в квартиру. Шляпу пока можешь не снимать.
Старший сыщик ошарашенно проследовал за ясновидящей. Они добрались до глубочайшей комнаты, обставленной в самом экзотическом стиле эзотерики. По стенам висели шепчущие (но без слов) маски культа Вуду, шаманские «лица» африканских колдунов; ритуальные перья украшали шторы, плотно закрывшие окно балконного выхода. По комнате колдуньи блуждал мистический сумрак.
Гидра все-таки снял свою неизменную шляпу и повесил ее на гвоздь в виде виселицы богини Икс-Таб.
— Садись за стол, сыщик смерти, — госпожа Мира присела напротив гостя. Ее лицо темнело решимостью происходящего. Во всех зеркалах (что имелись в пространстве помещения) отражения чародейки были совершенно молодыми, сверх-привлекательными.
Внутри зеркал на Гидру смотрела потрясающая блондинка с игривыми глазами и чувственным ртом. Ее лицо по смыслу красоты напоминало интимную татуировку, которые могли видеть лишь избранные счастливчики.
— Ты у меня самый ожидаемый посетитель, — госпожа Мира мило вздернула уголочки рта, вызвав заметную симпатию у старшего детектива (он нервничал, успокоившись одновременно).
— Мне нужно узнать про этого Смерча… — Гидра приготовился начать монолог объяснений, но старуха Мира бесцеремонно перебила его вдумчивую речь.
— Знаю я о твоих проблемах. И дядя Гудка, кажется так? Он также про твои «успехи» наслышан… Если не справишься с расследованием, этот держатель куска власти тебя «исправит»… Впрочем, может получится по-другому, — глаза ясновидящей приобрели бесцветное сияние на несколько секунд. Затем опять стали прежними.
— Я тебе помогу, сыщик смерти. Прямо сейчас помогу отыскать маньяка.
Старуха Мира взяла Клима за пальцы. Он почувствовал что-то вообще необычное, будто электрические поцелуи через кожу вливались ему в мозг, искристо извиваясь. Ведьма жестко смотрела Гидре во взгляд:
— Это существо использует техники древних майя, практику перемещения из одной реальности в другую, знание системы сновидений, принятое на вооружение в Атлантиде, Гиперборее и немного в Древнем Египте… Ты слышал про бога штормов и гроз, что умел переносить людей в сон? — госпожа чародейка крепко сжала карму Гидры за память. — Его называли Хураканом. Смерчем… Серийный убийца-монстр почти подражает этому божеству. И я не могу определить его половую принадлежность. Он, точно ветер… Сначала нежный, как женщина весной своего счастья. Позже — ужасный мужик, готовый убить любого перед собственным самоубийством на почве ненависти к любовным парам.
Госпожа Мира покровительственно улыбнулась, детектив снова занервничал.
— У тебя оружие с собой? Знаю, что да… Приготовься для смелого путешествия, сыщик… — глаза ведьмы стали блестеть призрачным туманом магии старого мира. — Я тебя к нему, существу иного измерения правды, отправлю. Там и узнаешь, есть ли у нас всех спокойное будущее…
Клим хотел было что-то сказать, но его тело оказалось где-то «за границами зеркала». В пределах реальности сновидений…
Капли ржавой воды разбудили его монотонностью звучащих ударов.
Гидра открыл глаза и бегло осмотрел темноту вокруг. Далеко впереди плескался о стены бурый, грязно-коричневый сумрак. Старший сыщик поднялся и двинулся к страшному свету, достав из кобры-кобуры служебный пистолет Глюк 45Т.
Извечная шляпа словно вмонтировалась в поверхность головы Гидры. Он слышал только капание воды в тишине.
Вот детектив (будто управляемый выставленным к опасности пистолетом) вошел в полутемное помещение, странно напоминавшее типичный подвал заброшенного завода. Лучшее логово для такого маньяка. Где же эта тварь? Пусть покажется. Не зря ведь я оказался здесь, хрен знает где…
Клим огляделся по сторонам: в самом (видимом) центре подвала покоился зеркальный гроб, похожий на некий Монолит Кошмаров.
Гидра осторожно заглянул внутрь — крышка была откинута отражением вверх, все стенки темнели зеркальной поверхностью. Клим непроизвольно отшатнулся, увидев себя в этом гробу.
А после перед его взором стали мелькать потрясающие маски (десятки «чужих лиц»), висящие на стенах. В подвале сновидений были: маска Ухмылки Мефистофеля; змееволосая маска Медузы Горгоны; страшная маска адского хоккеиста; красивая маска вампира Лестата; сферическая морда акулы в оскале; треугольник лица летучей мыши; утонченное личико Алисы с хищной улыбочкой; смертоубийственный Взгляд Мориарти; идеальная маска Рафаэля де Валентайна, выполненная из шагреневой кожи; жуткое лицо мистера Хайда; изможденный лик Раскольникова (с трещиной от старого топора на лбу); упрямое лицо Жанны Д’арк; морщинистая маска Бога обезьян; мертвецкая грим-маска Ворона; искореженное лицо Фредди Крюгера; ведьмины Глаза Маргариты; счастливые страдания маски Эммы Бовари; бескомпромиссный прищур лица Грязного Гарри; черный «мешок» убийцы по прозвищу Зодиак; сочная масочка Женщины-кошки; милейшая лысина Хэлен Рипли, которой можно испугать ксеноморфа со слабыми нервами; синяя морда Фантомаса; ироничное лицо Тэффи Атома, сумасшедше-гениального детектива; кусающая пасть пираньи; металлический «череп» терминатора (нарочито обугленный с левой половины); загадочный лик Джоконды; туманное лицо Джека-Потрошителя. И еще множество прочих масок маньяка Смерча…
Сыщик нерешительно обошел «гроб отражений», двинулся дальше, когда услышал белесо-бесполый голос:
— Детектив Гидра. Вы, случайно, не меня ищите? — вопрос убийцы, наполненный издевкой до краев, вызвал у Клима чувство нестерпимой злобы.
Он сначала увидел слегка подсвеченный проем, в котором смутно чернел силуэт неуловимого преступника, а над этим «входом» заметил надпись «Хуракан», исполненную безумным почерком на нескольких языках.
— Как вы проникли в мою реальность? — голос маньяка словно стремился разрезать сознание. — Вам помог кто-то весьма сведущий. Кажется, я ее знаю. А она меня — нет… Я очень уважаю эту пожилую госпожу.
Пока Смерч говорил, Гидра раздумывал, когда начать стрелять. Его волнение ушло без обратного адреса.
— Вы уже собрались открыть огонь? Что у вас за оружие, детектив?
— Самое подходящее для такого случая. Пули моего пистолета при ранении вызывают парализующие галлюцинации. Но сразу же скажу тебе, ублюдок, что трупам раны не страшны.
— Мы уже перешли на «ты»? Отлично, — интонации Смерча как будто стали темнее. — И когда ты последний раз палил из своей пушки, сыщик? Говоришь так, точно пьющий герой из скучного вестерна про пастырей и священников. Уверен, ты меня даже не заденешь.
Силуэт двинулся вперед, Гидра выстрелил…
Ничего не изменилось. Лишь страшная чернота (чем-то похожая на человека) сбила сыщика с ног легким толчком. Клим повалился у гроба, крепче сжал пистолет и сделал еще пару неточных выстрелов куда-то в сторону убийцы.
— Ты опять промахнулся, — спокойно сообщил Смерч. — Сейчас — моя очередь. Готов посмотреть много кошмаров? На этот раз ты будешь играть главную роль…
Гидра хотел было что-то сказать, фразы «Вы арестованы!», «Еще выпить вместе…» и «Смерть падает с небес.» вертелись в его исчезающем сознании.
Он хотел сказать что-то, но уже не успел.
Капли ржавой воды сыпались дождевыми кадрами из грозовых туч.
Тело какой-то женщины болталось в петле, свисающей из-под могучего колокола. Видимо, веревка крепилась к «языку». Женщина стала раскачиваться (равномерно, точно маятник). Раздался пронзительный звон колокола, который услышал Клим.
Старший сыщик смотрел на тело повешенной мрачнеющим взглядом. Тут веревка лопнула, женщина упала на землю. Резко вскочила и, покачивая головой на сломанной шее, бросилась бежать к Гидре, который совсем не ожидал подобных событий. Колокольный звон превращался в град ударов по ушам, причиняющих боль старости тела уснувших ангелов Небытия.
Мертвая почти добежала до детектива, когда ее ноги невнятно запутались в обрывке веревки, и она ударилась о черный песок после падения, а дальше — осталась лежать, разваливаясь на медленные части смерти…
Гидра развернулся и пошел прочь, не отрывая тревожного взгляда от призрачной земли. Из-за грозового горизонта сновидений возникла гигантская воронка урагана, которая приближалась к милому дому семьи Клима.
Счастливый сыщик радовался вместе с женой (молодой, симпатичной блондинкой в синем платьишке), они отмечали рождение сына. Неотступный торнадо уже влетел на территорию угодий юного детектива.
Жена Гидры предложила показать ему новорожденного. Она встала из-за стола, сервированного бутылкой белого вина и очень вкусной рыбой со спагетти, подошла к колыбели, взяла из нее ребенка, который был аккуратно завернут в белый целлофан, и (с улыбкой безмерного счастья) поднесла его мужу.
Клим заглянул внутрь свертка. Там его «ребеночек» клацал жвалами челюстей, премерзко извивая бледное тельце насекомовидного создания, отвратительно напоминавшего адскую мокрицу.
Гидра непроизвольно отшатнулся, увидев себя в этом существе. Пронзительно налетел ветер. Дом стало трясти, ураган пытался поднять его вверх, вырвать из фундамента, разметать над пустынной землей вместе со счастливой семьей… У него получилось.
Клим летел в страшном «водовороте», чувствуя себя летчиком смерча. Сыщика безумно вращало, словно стараясь расщепить, но вскоре свет в палате включился.
Гидра разлепил веки сонных глаз. Все было немного не в фокусе.
Детектив-пациент медленно приподнял голову и увидел двух человек (очень размытыми фигурами). Один прикручивал что-то к инвалидному креслу-коляске. А второй, монотонно раскачиваясь на стуле, ковырял чем-то собственную руку…
Вдруг изображение стало приобретать четкость. И, когда муть исчезла, Гидра понял, что смотрит на то, как первый пациент сам «встроен» в эту коляску, являясь технически ее прямым продолжением. А второй мужик «вкалывает» через отвертку что-то железное себе в руку, из которой торчат металлические клеммы плюс контакты.
Клим выкатился со своей скрипнувшей койки и в смутной панике вырвался в коридор. По больнице шатались явные сумасшедшие. Причем — как живые, так и мертвые.
Мимо ошалевшего детектива прошла красотка-медсестра без нижнего белья и верхней челюсти. За ней шлепал пугающий старик, изъеденный проказой.
У замазанных окон курят двое санитаров с простреленными насквозь головами. Сигаретный дым не обволакивает все вокруг, а лишь бесследно исчезает. Сами же сигареты не убывают с каждой затяжкой, но наоборот — растут от фильтра к кончику.
Гидра сутуло зашел в помещение больничной столовой, где десятки пациентов подворовывают ложками невидимую еду друг у друга из тарелок. Клим, скучным взором окинув этот «типичный прием пищи», пошел куда-то дальше по коридору, по дороге встретив еще парочку мертвецов и невероятного вида физические уродства.
В конце своей супердолгой дороги сыщик наткнулся на очередную дохлую медсестричку, которая сразу же повела его в процедурный кабинет. Там она уложила Гидру на кушетку. Нежно провела ладонью по его лицу. А затем стала ставить ему капельницу: из проткнутой вены кровь брызнула в прозрачный контейнер, потом полилась сильней.
Пациент Сыщик опомнился и, выдернув полую иглу из руки, ломонулся в дверь процедурной. Опять очутившись в коридоре, он побежал искать выход отсюда, желая покинуть этот кошмар навсегда… Сердце Детектива стучалось о душу, полную нахлынувшего ужаса, точно готовясь начать обратный отсчет перед взрывом.
Бегущего Клима-психа схватили санитары и поволокли к лифту в подвал. Там его заперли в каком-то мешке из камней, он довольно быстро сдох — тело бросили в другой мешок, для трупов. И повезли на каталке в местный морг…
Он задышал через три минуты. Открыл глаза во мрак (труп-мешок был плотно закрыт, будто зарытый колодец, в который ты смотришь из-под земли).
Гидра попробовал пошевелиться — получилось. Тогда он начал теребить гладкую поверхность внутренности своей «темницы», но та никак не поддавалась, надежно-крепкая, как плацента сейфа.
Два больничных «могильщика» (обычные живые парни) вынесли мертвеца в черном мешке через задний вход, дальше — донесли его до машины, что увозит здешних покойников в городской морг, и погрузили внутрь.
Персонал и пациенты (обычные живые люди) вообще не заметили осуществление этого процесса, занятые самыми простыми заботами и делами… Двое санитаров-разносчиков закурили, а труповозка неспешно тронулась с места, дымя выхлопными газами.
Недвижимое тело в мешке лежало позади водительского сидения. А за рулем сидел мертвец (плотно покрытый трупными пятнами) и злорадно улыбался, управляя машиной. Совсем скоро они смешались с остальными участниками дорожного движения.
Гидра устало выключил телевизор. Он только что смотрел какой-то клип. Или концовку фильма? Да все равно…
Старший сыщик пошел на кухню, открыл банку пива «Прайм» и сделал пару бутербродов с «Вечной» колбасой. О диете он не помышлял — режим работы заменял ему метаболизм загадочного Смерча с лихвой. Стоп!
Гидра выронил бутерброд. Все было сном снова.
Он просто позволил себе об этом забыть.
Серийный убийца поймал его в капкан кошмаров, как человек в гробнице ловит паука в банку.
С чувством первооткрывателя истины Клим решительно покинул «декорацию» своей квартиры… За пределами видимых зон детектив установил слежку за проповедником из Преисподней, который собирался завтракать на стройке.
После успения липких секунд много практикантов бежали погреться.
Отрубленная голова летела оскалом вперед. Гидра ловко увернулся, шел дальше.
Размагниченные трансформеры решили сдать себя в плен. Сотканный из радости, кухонный нож орал от раны. Торговец газетами сипло пялился на девушку, пришитую к витрине.
Поле подсолнухов растаяло, как ванильное мороженное, которое забыли на остановке пятого трамвая.
Африканский житель небольшого племени купил себе маленький дом.
Безногому пришили руки. Чуткая девочка заревела от мыслей про последний секс в жизни. Дорожная служба оптимистов-любителей объявила минутную забастовку.
Рекламу стали продавать в железных контейнерах для денег. Деформированные мозги аспирантки помогли купить ей трезвый халат.
Скопище стариков чистили ружье, передавая его по кругу исключительно стволами на 10 часов.
Демоны-музыканты захватили корабль-призрак и уснули в баре лишь раз.
Португальский картограф эмигрировал в Индию. Странный стиль разговоров по телефону превратился в модное платье.
Детектив по имени Клим походя спас девушку из тонущего отеля.
Печальный чиновник захотел выпить, но получил очередную взятку на день рождения. Короткий номер запомнили 12 человек без прописки.
Наполеон попал в дурдом на острове святой Елены.
«Психотеатр» собрались показать спектакль «Жизнь и смерть Джека-Потрошителя» для детей школьного возраста и роста.
Реальности почти не осталось. Гаитянские зомби организовали профсоюз. Рыжая женщина считала себя похожей. Приболевший борец сумо поправился. Небритый парень вышел покурить и успешно провел операцию на сердце, но скоро заскучал — опять отправился курить.
Девочка в металлической маске крольчонка предотвратила крушение самолета потому, что он был игрушечным. Время двинулось влево.
Сыщик двинулся вправо по центру. Глюк 45Т почти вмонтировался в его руку. Клим Гидра ворвался/влетел/вонзился/в темную дверь…
Зрительный зал шумно пустовал, ожидая столетней премьеры. На нейросцене стоял Александр Уралович Дюйм, мягко улыбаясь добросердечностью главного режиссера.
Гидра направил в него пистолет, готовясь хотя бы ранить, если ситуация обретет контроль.
— Так, значит, Смерч — это вы?!
Голос детектива громыхнул гулким эхом, рассыпаясь по помещению. В этот момент Александр Уралович развел руками, будто бы изображая открытость распятья. А дальше его лицо отлетело чуть ли не в Клима, который едва удержался от выстрела.
Теперь под вирт-потоком был Котяра, весело смеющийся с отключенным звуком. И через секунду лицевая маска опять полетела в детектива. Тот уже не знал, что делать, когда (один за другим) участники труппы «Психотеатра» расставались со своими лицами.
Макс Красивый, Катенька Единица, Пуфик, Севередова. Последним был Лиссов. Он с неимоверно жутким лицо глядел на Гидру безумно-многоцветными глазами.
Затем Илья стал откреплять тени застежек от головы. Клим, закончив испытывать мозговые перегрузки, решил действовать. Сыщик с рекомендательным криком «Оставь на месте свою харю!» бросился к сцене и попробовал забраться в «экран». Но это оказалось слишком не просто.
Пока Гидра «изображал альпиниста», Лиссов прекратил отсоединять лицо, сразу потерявшее любой вид выражения эмоций, и сбросил его в партер, как нечто ненужное (типа гроба на пляже нудистов). Сейчас на этом существе виднелась маска Алхимика (маньяка-убийцы из фильма «Видок»), представляющая собой мутное зеркало, что «похищает» души своих жертв перед их смертью…
Тревожно наблюдавший этот процесс метаморфоз, несостоявшийся сценолаз Гидра держал странную нейротварь на прицеле своего Глюка. И, только существо дернулось в его направлении, прозвучал выстрел.
Пуля шлепнулась на пол, больно ударившись о стену сцены. Проникновение к «маскарадному пугалу» было невозможно. Клим понимал, что бессилен перед этим чудовищем. Здесь, внутри кошмарных сновидений.
Все снова стало меняться: помещение «Психотеатра» закружилось, причиняя Гидре временное расстройство вестибулярного аппарата. Фигура на сцене стала мерцать, словно перегорающая лампочка сломанного фонаря, который почему-то давал свет вечно.
Детектив услышал голос госпожи Миры:
— Пора тебя вытаскивать. Возвращайся ко мне, сыщик смерти…
Реальность рвалась и ревела шумом вращения. Гидру тянуло через сознание подальше отсюда, куда-то совсем близко, но более чем далеко…
Ритуальные перья тихо шелестели на шторах.
Сумрачная комната колдуньи успокоилась вечерней прохладой, город за окнами расцвел электроогнями. Детектив Клим Гидра лежал у стола на приятном ковре мягко-желтой расцветки. Строгая ведьма Мира склонилась над ним, с улыбкой следя за пробуждением своего гостя.
Старший сыщик, окончательно очнувшись, схватил глазами ее старушечий взгляд и полностью пришел в себя, смутно вспоминая произошедшее «путешествие». Мира помогла ему сесть на диван, обитый памятью о латексных грехах плюс ситцем недоверия простых посетителей.
— Если хочешь, можешь курить, парень.
Госпожа ясновидящая «дала добро» тому, чего Гидра сейчас желал больше ужина с пышногрудой красоткой, переходящего в «постельную дружбу».
Клим достал пурпурную сигарету из заскучавшей пачки «Взрыв», нетвердо воткнул ее между губами, зажег и затянулся, будто новорожденный, глотнувший воздух острова Пасхи впервые.
Госпожа Мира слепила замечательную рамку для автопортрета из лучшей части дымового облака. Клим сказал:
— Вы же знаете, что я там видел?
Она кивнула фразой «В общих чертах».
— Но я так и не выяснил, кто он такой… Или не он, а она… Это создание поймать нельзя. Слишком сложная задача.
— Да брось, сыщик. У тебя все получится. Просто помощь тебе нужна, — госпожа подошла к шкафу (ее молодое отражение ласково подмигнуло Гидре), открыла лунно-зеркальную дверцу и стала что-то искать внутри. Спустя минуту — повернулась, демонстрируя детективу сплав православного крестика, звезды Давида, мусульманского полумесяца и треугольника пирамиды, которая играла светом закатных лучей, почти нечаянно проникнувших в квартиру.
Этот «артефакт» висел на проводе от наушников.
— Вы хотите дать мне сувенир на память? — Клим ухмыльнулся, едва не теряя сознание от струйной раздвоенности.
— Нет. Это амулет, который поможет тебе не потерять мозги в снах Смерча, когда ты там опять окажешься, — старуха-ведьма повесила свой дар на шею Климу, потом подала ему шляпу, что пробыла без хозяина весь «сеанс». Или же нет?
— Я ведь был там именно со своим пистолетом. А шляпа — на мне.
Из удивления детектива можно было бы построить библиотеку.
— Я тебе ее туда переместила, так сказать. Чтоб дискомфорта не ощущалось, — веселая ухмылка госпожи Миры сливалась с блондинистой красотой в глубине отражений. — Такие вещи делать я умею. А Смерч, похоже, нет… Он бы тебя без «бонусов» дополнения в сон перенес. Техника этого существа несколько совершенней. Но есть и у старушки кое-какие познания.
Красавица внутри зеркал смотрелась супер-превосходно. Она почти напоминала чудо предела мечтаний.
Гидра, докуривая, смотрел на нее. Сигаретный дымище окутал комнату (как, впрочем, вечерняя тьма, что неспешно вошла в пространство помещений квартиры колдуньи). Клим шлепнул шляпу на уставшую голову, поднялся с дивана, оставляя окурок в пепельнице из хрустального черепа, и уверенно сообщил:
— Будь вы моложе, я бы на вас непременно женился.
— Ты лучше арестуй убийцу, — веселый взгляд старухи скрывал ее приятное смущение. — Или хотя бы выясни, кто он вообще такой…
Они прошли в прихожую, госпожа Мира открыла дверь, мягким жестом выдала Гидре приглашение на выход.
— Я проведу парочку полезных ритуалов тебе в поддержку. И буду молиться, чтобы ты остался жив. А когда все закончится — приходи, поговорим по душам. Скрасишь одинокую жизнь мистической старушке. В общем, обращайся за новой порцией помощи, если с поимкой маньяка удачно справишься… Кстати, Стальному привет от меня.
— Да. Обязательно… Спасибо вам, Мира.
Сыщик вышагнул из квартиры, стал спускаться по лестнице.
— Помни про амулет! Он тебе обязательно пригодится, — госпожа гадалка подарила Климу прощальный взгляд, после чего закрыла свою дверь.
Детектив Гидра уходил в объятия ночи. Убийца Смерч по-прежнему оставался неуловим, загадочен и очень опасен (точно смерть инопланетянина, который взрывает атомную бомбу с последним вздохом).
23
Климу было необходимо слегка отдышаться.
Живые сновидения отняли немало сил, а результат оказался почти ничтожным. Личность маньяка установить не удалось. Но какое-то отношение к этому «Психотеатру» он, наверняка, имеет… Кто-нибудь из труппы? Или же режиссер? Уборщик? Доставщица пиццы? Кассирша? Постоянный посетитель? Вроде той журналистки, которая про них пишет… Возможно. Тогда она — самое жуткое существо за всю историю печатного слова.
Детектив купил бутылку водки в круглосуточном магазине, пачку блокиратора снов и газету «Телескоп мозга» с очередной статьей Полины.
Задумчивый Гидра наконец-то добрел до дома, не зажигая свет, привалился к дивану (будто воин в конце кровопролитного похода), начал пить водку прямо из горла, наполняясь расслабленным комфортом после каждого глотка. Магический амулет висел на шее, создавая своим телом странное чувство защищенного страха под рубашкой сыщика.
Совсем неожиданно что-то зашевелилось в дальнем углу комнаты. Клим просто сидел и пил, а тут вдруг тьма превратилась в некий сгусток, условно напоминавший фигуру человека.
Детектив немного опешил, но снова приложился к бутылке. Стал слышен трассирующий звук, еще два силуэта отлепились (выросли) из стены, занимая место в креслах близ Клима. Первая тень, окончательно сформировавшись, присела на стул из папоротника прямо напротив пьющего сыщика.
Гидра (после встречи с кошмарным миром Смерча) уже не рисковал удивляться всему подряд. Или сказывалось влияние алкоголя.
— Кошмар продолжается? Надеюсь, вы не коммивояжеры, ребята… — детектив чуть сдвинул вернейшую шляпу набок, пытаясь показать легкую безучастность.
Тень перед ним стала темнее, гуще и объемней. Она произнесла голосом, похожим на умерший шепот:
— Ты копаешь не ту могилу, старший сыщик… Мы пришли, чтобы показать возможности другого пути в твоем расследовании. Просто поделиться добрым советом…
— То есть, вы — служба моральной поддержки для бедных или загнанных по работе?
Трое «черно-призраков» совещательно переглянулись. Один из них сказал:
— Мы представляем службу УКУС.
— Уксус? — хмыкнул захмелевший Гидра. — А я представляю голую блондинку на фоне водопада… Что еще за служба, чернявые?
— Мы знали, что ты довольно храбрый. Но не обязательно злить меня и моих призраков-агентов, детектив, — первая тень разительно почернела еще больше (видимо, выражая жестокую раздраженность мозга). — Мы из УКУСа. «Убийственный Комитет Управления Смертью»… Твои поиски серийного убийцы Смерча пора прекращать. И, кстати, все сопротивления разногласий в данном вопросе дяди покойного Гудка-нациста, твоего знакомца из политической сферы, уже улажены. В твою пользу. Этот фармакологический магнат тебя теперь даже не помнит. После нашей с ним встречи. Для твоей спокойной жизни созданы замечательно-удобные условия, сыщик…
Трое теней угрожающе придвинулись ближе. Пьяный Клим очень трезво оценивал ситуацию.
— А как же моя неусыпная совесть? Ее вам тоже удалось испугом изменить?
— Хорошая издевка… — главный «теневой» заблестел страшной темнотищей. — Ты хочешь создать себе риск во время поимки маньяка. И после нее… Лучше займись чем-то более безвредным. Вроде ловли рыб или рисования собак. Тебе нельзя продолжать свое расследование…
Чернота вокруг увесисто замолчала, оставляя звенящую многозначительность происходящего. Клим сказал:
— Но ведь эта тварь убивает людей. Не каждый раз — херовых уродов, что заслуживают смерть во сне под опекой маньяка…
— Мы контролируем это существо, — заверила первая тень (но правительственная уверенность из ее голоса слегка испарилась). — Убийца Смерч нужен нашей службе. А ваше рвение по этому делу — нет… Отправьтесь в отпуск. Станьте свободным супер-туристом. Мы оплатим любые расходы.
Гидра мощно хлебнул из полегчавшей бутылки. Затем внимательно поглядел на «страшил» УКУСа. Те следили за его реакцией с невыносимой тьмой на месте глаз.
— Зачем вам нужно это все? Из принципа? Чтобы отрабатывать деньги налогоплательщиков? Ради похвалы президента?
— Скажу тебе лишь то, что нам поручено обеспечить наилучшие условия продажи блокиратора сновидений, — зловещие слова главной тени отдавали мрачностью цинизма, помноженной на стопроцентный бизнес. — Препарат «антидрим» необходим для того, чтобы люди, самые любые люди, все, подверглись чувству значимости и важности каждого прожитого дня… Он вызывает тягу к реальности. Вкус к жизни.
— Продаете всем эту гадость, только чтобы они потом покупали больше хлеба для тостов на завтрак?! И брали букеты цветов подороже, когда идут на свидания после работы? — возмущение голосовых волн Гидры едва не заставило незваных спец-гостей вибрировать, как несколько нескошенных травинок под напором ураганного ветра из разрушенного кинотеатра.
— Не волнуйся так, детектив. Эти меры обществу необходимы, — агенты УКУСа поднялись со своих мест, собираясь покинуть квартиру Клима. — Не мешай Смерчу делать свое нужное нам дело… Просто позвольте себе бездействовать. И все с вами будет нормально, старший сыщик…
Мучительный звук цифрового скрежета резал пространство. Прошли мгновения ожидания — и тени исчезли, растворившись в стене.
Стандартная тьма обнимала квартиру. Клим Гидра упрямо сжимал бутылку водки, наполненный противоречивым несогласием до краев и пределов.
Гримерка «Психотеатра» утопала в причудливом пьянстве. На стенодиване расположились Пуфик, Единица и Максим. У зеркала сидел Котяра, а Люба Севередова пристроилась у него на коленях, очень романтично обняв за шею.
Илюша Лиссов прислонился к желтому подоконнику, оставив нейрообраз убранным наполовину.
Репетиция-тренинг закончилась. Все устало пили.
Александр Уралович появился на пороге гримерки как тень отца Гамлета в период помешательства. Актеры сконцентрировали остатки внимания, направив взгляды в сторону главного режиссера. Тот начал речь:
— Так что же мы станем ставить на этой неделе, ребята? «Американский психопат» или «Красный дракон»?
— А может, лучше «Призрак оперы»? — сострил улыбчиво Котяра.
— А может, ты мне лучше пиво передашь? — режиссер Дюйм взял из рук подопечного бутылку «Холода» и смачно приложился к прохладе напитка.
— Лиссов будет играть серийного убийцу? — спросила Катя Единица. Пуфик обнимал ее пухлыми руками, радуясь снисходительной благосклонности девушки.
— Он будет исполнять роль парня, влюбленного в журналистку аналитического отдела одного спорт-издания, — Макс Красивый шумно схохмил, искоса глядя на Лиссова. Тот хмуро ухмыльнулся.
Александр Уралович допил пиво, затем сказал:
— Можем предложить зрителям хоть «Страх и отвращение в Лас-Вегасе», лишь бы было смешно, правдиво плюс понятно. Решайте, ребята. Через пару дней я буду орать, чтобы вы выкладывали на сцене свои души, не жалуясь соседям Цирка Змей. Мы должны оставаться лучшими. Просто помните об этом, пока пьете.
Режиссер Дюйм повелительно удалился. Нейротруппа продолжила разгул.
— Илюха, ты честно нам скажи, как она стонет в постели? Мягко или нежно? — улыбка Котяры смешалась с порочностью взгляда хмельной Любы, которая слишком явно приклеивалась к парню, обнимая губами горло пивной бутылки.
— Полина в постели — настоящий ураган… Смерч секса наслаждений, — многоцветные глаза Лиссова блестели чувством счастья, словно пара победителей на выборах.
— Как вы с ней сошлись, наш рейтинг заметно возрос. Благодаря ее сладковатым статейкам, — Катенька салютнула бутылкой «Холода», позволяя Пуфику прилепиться к себе еще сильнее. Максим растянуто произнес:
— Мы все просто до гроба обязаны нашему Илюше, что он подарил этой журналисточке наилучшее впечатление от собственной личности. Теперь-то театр станет процветать. Дюйм уже доволен, будто выиграл пластикового пекинеса в сезон поголовной разрухи… Спасибо, Илья! За самоотверженное служение родному заведению.
Все весело засмеялись. Лиссов чувствовал себя по-королевски довольным.
Он хлебанул «Холода», успокоительно спросил:
— Что играть-то будем? Вечер премьеры стартанет совсем скоро.
Актеры задумчиво замолчали.
— Если получится, то в случайном порядке шокируем всех чем-нибудь по-настоящему страшным… — голос Пуфика вместо зловещих тонов был окрашен жирно-смешным звучанием. Катя Единица едва не свихнулась от приступа пьяного смеха. Пуфик обиженно прилип к горлышку очередной бутылки.
— Может, что-нибудь про Джека-Потрошителя сыграем? — предложение Котяры вызвало общее согласие коллективной психики. — Сварганим спектакль о последних днях из жизни серийного убийцы… Покажем зрителям его предполагаемую смерть. Или иллюзию того, что он исчез за пределами параллельного мира.
— Или покажем, как его шлюхи убили, когда маньяк на дело пошел, — Севередова с нетерпеливой бесцеремонностью стала целовать Кота, жадно чмокая своими сочными губами.
— Ну, Люба. Действуешь быстро и красиво, — Макс следил за этим порывом страсти, завистливо ухмыляясь с края дивана. Опьяневшая еще больше, Единица торжественно заключила:
— Тогда — решили, назовем постановку «Джек-Потрошитель»?
Все согласились.
Илья поставил опустошенную бутылку на подоконник и, попрощавшись со всеми, покинул здание «Психотеатра», спеша к своей любимой.
После совокупности наслаждений, подаренных друг другом по принципу обоюдоострого влияния, они лежали на продавленной кровати, обнявшись точно влюбленные акуло-дельфины среди моря мятой простыни.
Полина гладила Илью по поверхности кожи, прикрывающей сердце, которое постепенно смиряло свой стук. Парень положил одну руку девушке под голову, другую — на упругую грудь.
Приятная тьма убаюкивала их обоих, стягивая внутренность помещения. Говорить было лишним. Влажная сущность любви склеивала мозги воедино. Почти безупречное соединение. Личность плюс Личность. Душа и душа.
Нераспечатанная пачка «антидрима» так и лежала на безоболочном телевизоре. А Илья уже улетал в реальность сновидений, теряя контроль сознания, исчезая в Ничто.
Вместе с Полиной.
24
Сумрачный свет легко закончился, начинаясь снова в другом коридоре. Лиссова шла сквозь потерю растерянности ярко-зеленой листвы, насыщая сад импрессионизма своей фигурой присутствия.
Кровь шумела по венам. Страшные рожи бабочек сверкали, словно булавки.
Мутноглазые клены молча игрались ветвями, ведомые ветром без звука. Полина повернула налево, держа под следами кафель тропинки. Прямо перед ней мелькали портреты привидений, прозрачные намеки мастеров, кромешные шалости коматозных чемпионов, сладкая скромность старых друзей… Девушка впервые видела настолько удивительный сон.
Сад будто готовился к буре. Злые языки цокали каблучками, чернявые чудеса, затопляемые в колодцах. Сине-пьяное небо простреливалось насквозь, следя за паранойей под всеми углами.
Полина поняла пока то, что она — совершенно обнажена и заметно красива. Впрочем, так должно быть сейчас, когда вокруг тревожные деревья, потерянные деньги падших симулянтов, (а кроме всего) видны шрамы хирургической радости.
Горящие шины смешали коктейль внутри коридора: равные порции дыма, едких упреков и черной серы на стенах. Лиссова протяжно отвернулась, направляя лодку к третьему берегу. Девушке смутно нравилось ее черное платье, означенное романтической встречей с кем-то.
Река нахмурилась плавным течением. Зеленоватые волны искрились под солнцем, словно покойные осколки выбитых стекол из окон старого отеля для любовных свиданий, раскидистых встреч.
Лодка картинно уткнулась в песок, застыла недосказанной фразой. Полина, сидя за столиком просторного ресторана, наслаждалась мягкой мелодией невидимого оркестра. Через зал шел человек в маске Ильи Лиссова, страшная аура смертельной жестокости ласково пылала вокруг прозрачным огнем.
Незнакомец (элегантно одетый, демонстрирующий уверенность кошачьих движений) присел напротив Полины и весело сказал:
— Привет, я Смерч… Хочешь что-нибудь заказать? Тут отличнейший шашлык на костях. Да и вино вполне неплохое…
Спящая журналистка ошеломленно молчала, не веря страху своих глаз.
— Ты же сама всегда мечтала о встрече со мной, — улыбка убийцы напоминала шрам души, глядящий из-под шарма маски. — Не принимала эти дебильные таблетки. Теперь можешь устроить эксклюзивное суперинтервью с маньяком.
— Но я не захватила необходимый ноутбук, — стараясь казаться предельно храброй, Полина нервно осмотрелась в поисках какого-нибудь оружия. Смерч, естественно, это заметил.
— Перестань, девочка-газетный обзор. Собралась убить меня солонкой? Или предложить мне поужинать за другим столиком?
Маньяк несогласно покачал головой. Полина испугалась, что он сейчас выколет ей глаз (если вообще сразу не прикончит).
— Прекращай трястись, как паралитик в агонии. И не говори, будто у тебя начался приступ эпилепсии на почве убийцебоязни, — Смерч достал из-под стола открытую бутыль красно-темного вина, плеснул себе и Лиссовой в глубокий бокал, торжественно поднял свой, наигранно тостуя:
— Пьем за то, чтобы все мечты стали снами. И с нами в них случилось самое лучшее. Согласна?
Полина кивнула, вынужденно выпила. Вино было чудовищно терпким, девушка чуть не закашлялась. Маньяк не спеша опустошил свой бокал и произнес:
— Выпьем на брудершафт, красавица?
— Я весьма польщена таким предложением. Но откажусь, спасибо… — осмелевшая журналистка, врубив гордость, слегка позабыла про инстинкт самосохранения.
Серийный убийца мог резко изменить сценарий «реальности», выкинув изуродованное тело Полины куда-нибудь на окраину свалки в нормальном мире привычного бытия.
— Жаль, конечно… Тебе нравится моя маска? — голос маньяка искрился издевкой. — Ты ведь любишь своего парня, правда? Его красивое лицо?
Девушку передернуло от волнения.
— Что ты с ним сделал?!
— Успокойся. Хотя гнев тебе очень идет, девочка… — Смерч со скучающим видом налил себе еще вина. Свет в зале ресторана стал меркнуть, словно кто-то включил режим «тотальное затмение».
— Жив твой ненаглядный любовник. Пока еще жив…
Илья поднял многоцветный взгляд — небеса совсем потемнели.
Стадион-гигант «Колизей» зажигал огни прожекторов, зрители-мертвецы шумно ждали начала матча. Хрипящий голос диктора прорычал:
— Дамы и господа! Зомби, демоны, ведьмы, вампиры! Вашему дорогостоящему вниманию представляем команды участников чемпионата по блудболу!
Лиссов увидел, что одет в хоккейно-футбольную форму (с чуть ли не гладиаторским шлемом на голове). Диктор продолжал орать:
— «Стальные люди» против «Деформации мутантов»! Игра до победного гола или до последнего убитого в команде соперников! Стартуем по сигналу! Покажите нам побольше красивых смертей!
Стадион зашумел еще сильней. Илья поглядел на своих партнеров по игре: жалкая горстка людей (мужчины, несколько женщин), затравленные взгляды обреченных… «Пушечное мясо», — пронеслось у Лиссова через мозг.
На другой половине огромного поля расположилась жуткая сборная каких-то чудовищ: свирепые морды, лапы с ярко выраженными когтями, острые конечности монстров, из которых торчат копьеподобные железяки, рычащие пасти, полные клыков…
Значит, эта игра называлась блудбол (BloodBall).
Правила почти отсутствуют, судья дистанционный (точно поломанный пульт управления), пара ворот с противоположными координатами (острейшие штанги и перекладина с шипами), кибер-мяч выполнен из сверхлегкого металла (внутри спрятаны лезвия, выдвигающиеся при длительном контакте с человеческим или любым другим телом), по полю и его периметру разбросаны десятки видов «усложнителей» игрового пространства.
Все условия для зрелищного шоу.
Оглушительная сирена возвестила начало матча. Зрители неистово взревели, точно грешники в глубинах Ада. Команда монстров ринулась к центру стадиона. Обитый часовой кожей, мяч свалился откуда-то сверху, как небесный подарок для проклятых.
Люди нерешительно ждали первого удара в сторону их ворот. Игра руками (захват снаряда, бег к штрафной зоне, броски издали) не возбранялась. На нее просто не обращали внимания.
Зато любой удар ногой по круглой железяке приветствовался просто страшным гулом восторга кровожадной толпы на трибунах.
Мутанты хватанули мяч и стали преодолевать огненные рвы. Лиссов следил за мощным потоком пламени, который нагнетался в случайном ритме. Пара подпаленных соперников корчились на землистом газоне.
Илья, являясь передним нападающим своей команды, оказался ближе всех к бесхозному снаряду. Подхватив какую-то острую трубу, парень бросился вперед и, отбиваясь от монстров, начал продвигаться к чужим воротам. Его партнеры пытались помочь, прыгая через мины, обходя зыбучие канавы. Одного бедолагу окатило кислотой, когда он наступил в специальное утопление смертельной ловушки.
Обе команды схлестнулись, завязался бой. Чудища стойко обороняли подступы к своей штрафной, но Лиссов лихо обводил неповоротливых страшилищ, постепенно приближаясь к зоне удара.
Внезапно из земли выскочил стеклянный квадрат, который Илья довольно удачно пробил собственным телом. Блестящие осколки окружили его в эффектном прорыве. Лиссов мощно шибанул железкой подбежавшего вплотную защитника. Тот (с грозным шипением) повалился на мину.
Ужасный взрыв подарил зрителям великолепный гол: увлекаемый ударной волной, Илья умело пробил по воротам, оставляя за спиной огненный столб, что закрутился скорым смерчем. Мяч, напрасно выбросив опасные «шипы», звучно воткнулся в сетку из колючей проволоки.
Сигнальные ракеты взметнулись в небо ночи над «Колизеем», возвещая то, что гол засчитан. Убойная музыка рвала колонки по кругу чаши стадиона, немного заглушая рев зрительной толпы.
Довольный Лиссов, геройски вскинув руки, направился к центру поля. Матч сейчас снова продолжится. Счет пока — 1 : 0…
Через десять минут кровавой игры команда мутантов забила ответный гол, попутно уничтожив треть человеческой сборной.
Одной чрезмерно неосторожной женщине отрубило ноги лазерной нитью. Абсолютно дикий монстр остался без пальцев-щупалец, слишком долго удерживая мяч при себе. Силы обеих команд подходили к измотанному завершению всяческих запасов прочности. Да и время блудбола было все-таки ограниченным. Только резервы рева зрителей, казалось, оставались безграничны…
Лиссов действовал решительно. Отняв некое подобие очень заточенной косы у поверженного чудища, похожего на хищное растение с головой волка, он (подгоняемый криком фанатов) прорубался к заветным воротам. При неловких попытках остановить Илью, несколько монстров поджарились, как кролики, изображающие кур на гриле. Ворота приближались в поле видимости.
Лиссов обвел орущего защитника, который угодил лапой в кибер-капкан, преодолел кислотные канавы и сильно пробил в дальний угол. Но мяч коварно угодил в «позвоночник» штанги, заложив крученную траекторию полета.
Последний монстр, оказавшись перед воротами, исполнял роль голкипера. Он радостно подхватил отскочившую сферу снаряда, готовый выкинуть его подальше в поле, а острые лезвия уже покинули чрево мяча, отрубив чудищу когтистые пальцы.
«Вратарь» взревел, корча от боли свою жуткую морду. Илья в эффектном падении вколотил упавший перед воротами мяч в колючую сетку. Чаша стадиона бушевала восторгом зрителей. Счет стал 2 : 1. И остался таким до финальной сирены.
Победила команда «Стальные люди». Илья Лиссов был признан лучшим игроком матча. Полина выключила игровую приставку, собираясь что-нибудь почитать перед сном…
Нулевой уровень света за окнами сообщал, что сейчас ночь. Переносная комната в странной квартире оказалась уставлена книжными стеллажами. Полина с интересом стала изучать названия произведений: «РаспЯтие спиртных напитков», «Стойкость правды» (про импичменты президентов), «Сухие слезы поэтичных женщин-физиков», «Помада для шимпанзе», «Суточные» (про психологию женских истерик), «Ледяная лава», «3 от тридцати» (про молодую смерть рок-музыкантов), «Математический апломб», «Сапфир самосознания», «Великий волк» (про искусного электромеханика), «Чуткий моторчик» (про диких животных), «Вопли внутреннего уха», «Цербер на прогулке», «Тополиная пурга», «Сыщик смерти» (про систему зеркальных предсказаний), «Фантомный упадок по вертикали», «Трезвые курсы вождения вслепую», «Имитация мира», «Пробный фасад», «{У}ЛИССов» (про день из жизни сновидений нейроактера)…
Полина замерла на месте, вспоминая что-то очень важное. Илья стоял перед входом в пещеру, над ним повисла светло-красная луна. Такая огромная, будто расстояние до нее сократилось втрое.
За спиной парня шумел полночный лес, лунный ветер трепетал ветвями тревожных деревьев. Над ободом входа мерцала надпись «Илья: Inferno»…
Лиссов зашел внутрь троллейбуса, который моментально набрал быстроту хода. Вокруг множество людей договаривались о наемных убийствах, о терроризме по отношению к аквариумным цветам, о скрытых ценах теневого качества продаж, о других версиях долгожданных завещаний, о подкупе лошади на скачках, о продаже жокея после скачек, о серафимовом плаще во время непогоды, что приобретен с рэкетирской скидкой, о силе замалчивания, о патриотичности показаний после комичности показух, о взрывах пустых домов, о плакатах с фотками официальных наркоманов, о правде, которую купили лживые надзиратели ради самооговора фикций, о проезде без намека на билет до нужной остановки, о фактурной оболочке, что похожа на грибы с атомного полигона… Илья вышел из трамвая (в который превратился адский троллейбус).
Ему повстречалась весьма красивая блондинка, рядом с ней шла девушка, почти знакомая по предыдущей реальности бытия. Полина (вместе со своей школьной подругой-дурой, притягивающих всех мужчин цветом лунно-белых волос чудной прически) шла мимо расплавленного мира сентиментальных грез и радостей. Талантливая журналистка еще хотела успеть в редакцию «Телескопа мозга», чтобы сдать свой последний обзор про постановку фильма о серийном убийце, заточившем двух влюбленных людей в пространстве кошмарных сновидений.
Илья продвигался в чрево пирамиды, готовясь к любой случайности. Угли вдоль стен мерцали с чарующим влечением ко всему живому. Огромный грот открылся взору Лиссова, словно тайная причина войны.
Полина прошла под своды здания галереи, где ей сразу стал виден портрет Бритвы (в его мужском варианте), а рядом — потрясная фотка Бритвы-девушки, одетой в красный секс-купальник. Лиссова завернула за черноту какой-то ширмы, перед девушкой растерялся сонный туман, очерченный залом «Психотеатра».
Илья спешно покинул гримерку. Ему надо было успеть на сцену. Его ждала лучшая роль за всю историю актерской игры. Лиссов в роли Данте…
Он прислонился к стене в квартире Пуфика. Видео-обои напротив демонстрировали их с Полиной счастливую любовь, которая магнитом ночей тянулась из одной канавы недели в другую.
Илья прошел на кухню — старая дверь вела к центру сцены. Полина убрала сквозняк, закрыв все окна. Угли тлели, точно трупы врагов кочегара.
Илья шел через гипноз незнакомого измерения, похожего на бесконечный храм урагана. Церковь луны. Сияющая обитель ночных теней. Лиссова совсем одна в зеркальном зале, ей кто-то читает романтическую чушь, смакуя каждое слово как шипящая гадюка вокруг бутылки шампанского.
Пустое фойе «Психотеатра». Одетый в боевые доспехи путешественника через Преисподнюю, Лиссов стоит перед фотопортретами своих коллег по актерской судьбе. Очаровательно ироничная Катенька Единица; властный красавец Максим; пухло надувшийся Пуфик; смешливый острослов Котяра; сочная блондиночка Люба.
Тут же был большой талант театральной режиссуры — Александр Уралович Дюйм, глядящий покровительственно и бескомпромиссно… Усталый свет скользил по стенам бара «Трап». Полина сидела за стойкой, ожидая чего-то или кого-то. Охотник за нечистью (Илья Лиссов) катился мимо мрачных холмов, добавляя скорости своему джипу с открытым верхом.
Парень спешил к месту новых «кошмаров» — до него дошла информация про появление деревни мертвецов. Целое поселение опасных трупов, нападающих на любого, кто окажется в пределах досягаемости. Еще проблема в том, что рядом с деревней проходит важная трасса, по которой стали бояться ездить все (кроме отчаянных самоубийц-праведников или смельчаков-идиотов, ищущих туристический Ад под видом интересных приключений).
Охотник за нечистью обязан зачистить проклятую деревню.
Илья свернул с дороги, тормознул машину среди зарослей, стал снаряжаться к «битве». Верный арбалет, жестокий нож, зубастое ружье (заряженное разрывными пулями) и эффективный бумеранг, настроенный под живых мертвецов…
Полина летела в кабине истребителя, сидя прямо за спящим пилотом (молодым парнем по имени Киро Прист). Она взволнованно пробовала его разбудить, но летчик никак не просыпался. Шумный ветер нес «крылатую пулю» куда-то к горизонту.
Над лесом они начали падать. Илья уже пробрался в деревню. Все было очень тихим, почти безупречно беспечным. Из мрака ближайшего дома вышагнул здоровенный покойник и медленно огляделся, почувствовав присутствие чего-то живого.
Лиссов выстрелил — осиновая стрела рванулась из арбалета, перелетев забор, со свистом вошла мертвецу в левый глаз. Тело трупа рухнуло, точно начиненный дерьмом цементный манекен с нарушенным центром тяжести. Дальше убитых мертвецов стало больше: Илья умело орудовал ружьем и бумерангом, пару раз ему пришлось применить нож.
Покойники замертво валились в некошеную траву. Давно свернувшаяся кровь темно сияла под солнцем густыми кляксами на месте отстреленных голов (или снесенных аккуратным бумерангом)…
Остался последний дом. Перед входом охотник зарезал зомби-старуху, которая с противным хрипом бросилась на него. Путь был свободен.
Лиссов осторожно зашел в сени — полумрак, прохлада. Боезапас для ружья уже закончился, но стрелы в арбалете еще есть.
Сеть сумрака являла взгляду тусклую муть. Илья увидел, что дом изнутри напоминает бункер, а коридор (вместо дальней стены) уходит куда-то под землю. Усталая Полина пила крепкий кофе, пытаясь взбодриться. Ее мучил один безумный вопрос: «Что если Илья меня обманывает?»
А другой вопрос казался девушке совершенно абсурдным: «Вдруг этот Смерч и есть Лиссов?»
Полина поставила пустой бокал на подоконник — вино закончилось, хотя странный привкус кофе ощущался растерянной девушкой довольно долго… Самый обычный нейроактер, ставший бывшим охотником за нечистью, брел по плохо освещенному коридору, размышляя (почти незаметно для себя) о том, что его любимая может быть тем самым сумасшедшим маньяком-убийцей. Возможно, это она затянула его в бесконечный кошмар…
Страшное существо Смерч следило за ними с обратной стороны сновидений. Оно любовалось каждым моментом ужаса или удивления каждой новой «ролью», которую приходилось исполнять двоим влюбленным.
— Смерч — это круто… — сказало существо своим нескончаемым отражениям.
Илья и Полина по-прежнему прорывались через морок.
Кошмар продолжался.
25
Хмурый рассвет над городом давно растаял, переродившись в день.
Старший сыщик Клим Гидра, запивая похмелье минеральной водой, находился у себя в офисе, где судорожно размышлял над всем случившемся и тем, что еще должно произойти.
Тревожный лейтенантик обзора уже приволок ему свежую инфу: лучший актер этого злополучного «Психотеатра» и та журналистка газеты «Телескоп мозга» пропали. Бесследно, загадочно, внезапно.
Может, ничего смертельно-страшного. Они встречались, любили друг друга… Решили устроить медовый месяц в тайне от всех?
Гидра хлебнул спасительной минералки, вынул из пачки «Взрыва» последнюю сигарету (желто-черную), без наслаждения подкурил и сильно затянулся, выдохнув через несколько секунд предгрозовое облако дыма в проем открытого окна. Возможно, все гораздо серьезней… Этот самый супер-театрал узнал, что его девушка — убийца Смерч. Вот тут она его и переправила в свой зеркальный гробик…
Или наоборот: Лиссов сам оказался маньяком. Журналистка это поняла, стала красиво плакать из-за разбитого сердца обманутой девушки, чем выдала себя полностью. И Лиссов-Смерч ее прикончил, собираясь объявиться в «Психотеатре» уже завтра…
Дымно докурив, Гидра метнул остаток сигареты куда-то за окно. Вид солнечно-безучастного города навевал депрессивный психоз. Детектив вернулся в кресло и, прикрыв шляпой лицо от света, полурасслабленно «прилег», размышляя о проделанной за эти месяцы работе, которая почти ни к чему не привела.
Он незаметно задремал.
Также незаметно амулет, висящий у него на шее, начал излучать темно-слабое свечение. Через секунду спящего сыщика уже перемещало в другую «реальность».
Из кабинета он исчез.
Смерч пока был в маске Болезни (желтая рожа клоуна без носа, нижняя челюсть криво обрезана, из верхней торчат клинки клыков, всевозможные цветастые парики бритоголово отсутствуют)… Полина опустошенно припала к фигуристой колонне времен расцвета Древнего Рима.
Она уже успела побывать: вирт-проституткой, сбежавшей из Зоны Комфорта Покрытия Сети; подворовывающей официанткой ночного кибер-кафе; глянцевой топ-моделью, завязавшей с кокаином; приятно-холодной блондинкой, мечтающей о замужестве; неудержимой заклинательницей ядовитых змей; однорукой медсестрой, которая притворяется полноценной и сострадательной; отчаянной стритрейсершой, победившей в шести гонках кряду, чтобы спасти своего младшего брата от бандитской расправы; печальной поэтессой, не готовой к самоубийству; тусклой библиотекаршей с высшим образованием по части психологии книжных героев; женщиной-полицейским, которая очень любит мстить за каждого убитого напарника; нейроактрисой кошмарного театра экранизаций; лукавой стюардессой, способной испытывать оргазм только в небе; клавишницей провинциальной рок-группы, умеющей играть Моцарта и Бетховена; инспекторшей по санитарным расстрелам, обожающей свою работу; меланхоличной художницей математических уравнений; скромной любительницей экзотических масок, словно живущих тайной жизнью во тьме… И все это — только за последний час.
Мучительный морок лишал настоящей памяти, накрывал мозг пеленой. Илья, проживший десятки разных психоиллюзий, повстречал Смерча на площади Карнавальных Торжеств, среди уродского веселья.
Убийца-изувер был в маске Темноты (пугающей, поглощающей свет, переливающейся мерцанием мрака).
— Как тебе праздник? — спросил маньяк почти скучающим тоном.
Лиссов дернулся к нему, но ноги будто вмерзли в брусчатку площади.
— Где Полина?! — крик парня смешался с сотнями фантомных возгласов, потерялся в первых залпах салюта.
— Ты про нее спрашиваешь? — Смерч показал Илье отрубленную голову Лиссовой (искусно выполненную из воска). Тут же произошло нечто удивительно-новое: насмешливый серийный убийца словно закаменел. Звуки мнимого карнавала медленно затухали.
— Интересно… — произнес Смерч. — В нашей компании пополнение…
Все вокруг Ильи моментально пропало. Парень оказался в темной «утробе» промышленного комплекса, заброшенного слишком давно.
Он прошел чуть вперед — очутился в просторном зале, слегка подсвеченном в нескольких местах тусклой желтизной.
— Кто здесь?!
Илья услышал знакомый голос, такой долгожданный, наконец-то близкий… Полина припала к железному телу котла, уже не надеясь проснуться из этого кошмара никогда.
Илья бережно обнял ее. И это был единственный не-сон. Теперь они оба знали о себе правду, объединенные общим подсознанием.
Ни один из них не был Смерчем.
— Полина. Полина! Ты в порядке? Не ранена? — Лиссов вывел-таки любимую из продолжительного коллапса возвращения к чувству реальности. Девушка взволнованно смотрела в многоцветные глаза Ильи.
— Со мной, вроде, все нормально… Особенно сейчас, — она устало улыбнулась, парень помог ей подняться.
— Если мы сможем выбраться отсюда, — проговорил Илья максимально ободряющим тоном. — Ты согласишься носить мою фамилию?
Полина засмеялась по-настоящему, как будто бы они не находились внутри кошмарных сновидений, из которых, возможно, вообще нет выхода.
— Ты мне делаешь предложение? Весьма подходящее время и место…
Резкий звук испугал их обоих. Полина прижалась к Лиссову, тот внутренне приготовился к очередной встрече с маньяком. Из темноты ближайшего коридора появился Клим Гидра, держа Глюк 45Т готовым стрелять по самой заветной цели.
Старший сыщик решительно послал теневых «пугал» УКУСа (со всеми их угрожающими советами), собираясь или убить Смерча сразу, или долго беседовать с ним о погодных явлениях, а потом убить…
Перед удивленным детективом предстали те двое пропавших. Нейроактер и его подружка журналистка. Гидра сжал рукоять пистолета чуть крепче.
— Кто из вас Смерч, ребятки?
Вопрос повис в воздухе сна, точно мотылек противоречий.
— Никто… Мы сюда попали случайно, — Илья узнал этого мужика в шляпе. Именно он допрашивал всю труппу «Психотеатра» когда-то. — Сами спасаемся от маньяка…
— Тогда где эта тварь притаилась?
— Позади тебя, — всех, оглушив на пару мгновений, швырнуло сквозь разрыв пространства, как через аэротрубу. Когда внезапный ветер стих, Илья, Клим и Полина увидели вокруг себя неимоверно огромное количество зеркал.
Смерч забросил их в Храм Отражений.
Все туманно блестело, уходя в бесконечность… Церковь Зеркал, величественная и мистическая, совсем закрытая для посещений.
Первым очухался Гидра.
Детектив поправил неизменную шляпу, чтоб ровнее сидела. Направил Глюк 45 на череду собственных отражений.
— Да, давай. Застрели себя, сыщик! — веселый голос маньяка действовал словно скальпель для мозга. Смерч вышагнул из-за зеркальной «иконы», остановился напротив своих гостей. На нем была безликая маска Пустоты. Он собирался что-то сказать, но Клим его опередил:
— Ты понимаешь вообще такую вещь: тебя используют по полной. Правительственные службы, включая аптекарей и сетевых «пиратов», которых покрывают вышестоящие господа у власти… Ты убиваешь, чтобы остальные люди жили! Боялись снов, скупали больше товаров, чаще посещали дорогущие рестораны и дешевые точки общепита. Бывали в нейрокинотеатрах чуть ли не каждый день!
Илья с Полиной слушали речь сыщика, завороженные окружающей обстановкой. Серийный убийца спокойно глядел на множество отражений. Клим продолжал говорить:
— Я сам узнал все это, совсем отчаявшись тебя найти. Ты всего лишь серийная игрушка смерти. Которую запустили однажды. И уже не могут остановить…
Голос Гидры дрогнул, но дуло пистолета твердо смотрело в сторону Смерча. Убийца как будто даже улыбнулся из-под маски. А затем произнес:
— Для меня твои слова, как похвала на похоронах… Я знаю все твои «откровения», детектив. Ты прав, конечно. Но по-настоящему никто не способен контролировать мои действия. Хотя, твой амулет тебе неплохо помогает.
Гидра почувствовал странное напряжение где-то в области сердца. Подарок колдуньи слегка завибрировал, испытывая некую намагниченность психогипноза сновидений.
Лиссовы настороженно переглянулись.
— Моя миссия никогда не закончится по чьему-либо вмешательству или приказу… Только моя маска в очередной раз будет меняться… — Смерч ждал дальнейших действий этих троих (затерянных во сне) людей, непроницаемо посмеиваясь своим пустым «лицом» над ними.
— Тогда давай так, — жестко предложил Гидра. — Я тебя сейчас просто застрелю. А там посмотришь, есть на тебя влияние извне, или ты действительно такой вечный…
Сыщик собрался было освободить галлюциногенную пулю из вместилища ствола пистолета, но Смерч уже шагнул внутрь зеркала, став тысячью отражений одновременно.
На лицах Клима, Ильи и Полины «выпали» непривычные изображения ощущений чего-то чужеродного. Что-то будто прилипло к коже.
Трое людей ошарашенно смотрелись в ближайшее зеркало…
— Наши отражения? — голос Полины наполнился отчаянной растерянностью, уходящей в самую душу. — На них маски!
Илья пробовал нащупать застежки (крепления или эластичную нить) где-то у себя на затылке. Нашел лишь пустоту.
Клим вообще решил ничего дальше не делать…
— Это не маски, — усмехнулся Смерч. — Это ваши лица.
Трое людей просто стоят и смотрят на свои отражения.
Точно видят себя в первый раз за всю жизнь.
Огромный Храм мерцает безумием света. Бликующие зеркала. Блестящая поверхность каждого рождает бесценную сущность, нечто мистическое и повторимое бесконечно…
— Вы хотите увидеть мое обычное лицо? — спрашивает Смерч из ближнего зеркала.
Трое людей безмолвно кивают, предельно потрясенные всеми слоями реальности. Ранее разделенные, измерения сливаются воедино.
Смерч снимает маску…

Писатель киберпанка, ужасов и магреализма. Вокалист рок-группы. Всего лишь человек.


Написать рецензию к книге

Авторизуйтесь, чтобы написать рецензию.

Не найдено