Как складывалось и как зарождалось воспитание и образование в двух античных государствах

Жанры
Серии50
Издательство МАОУ "Староалександровская СОШ"
ISBN-10ISBN-10
ISBN-13ISBN-13
СозданоApr 7, 2021
ОпубликованоApr 16, 2021
РедакцияСтароалександровская школьная библиотека

Заявить о нарушении


Часть1
⦁ Греция
Таково суждение Аристотеля. В IV в. до н. э., как и всегда, можно было услышать самые различные мнения о том, как подобает воспитывать молодежь. Не так уж легко поэтому представить себе систему обучения и боепитания в столетия предшествующие, на протяжении которых в Греции произошло столько перемен в политических и общественных отношениях и во взглядах на мир и человеческую жизнь. Можно лишь утверждать, что с древнейших времен отец играл в воспитании сына решающую роль и что в пример ему всегда ставились поколения минувшие. На этой почве дело доходило до конфликтов между поколениями, причем, надо признать, правы были отчасти обе стороны: старшие несли с собой опыт, младшие — стремление к новому и лучшему
Начиная с семи лет, мальчики поступали под опеку отца. В крито-микенский период мальчик под руководством отца и избранных им опекунов и наставников приобретал навыки обращения с оружием, обучались музыке и танцам. Готовясь к участию в общественной жизни, мальчики овладевали ораторским искусством. Готовили мальчика и к жизни практической: он учился вести хозяйство, наблюдал, как работают в поле и в винограднике, знакомился даже практической медициной. С 14 лет начиналось систематическое занятие физическими тренировками, что служило подготовкой к воинской службе. 
В поэмах Гомера говорится, что господа работают вместе с рабами, не чураются сложной работы на строительстве кораблей, а царевна Навсикая, трудолюбивая хозяйка в доме своего отца, сама напоминает ему о своих обязанностях:
Гомер. Одиссея, VI
Царевна сама, "взяв из хранительницы платья и в короб уклав их… все поместила на быстрой, большой колеснице". У реки царевна не только надзирала за рабынями — она трудилась вместе с ними. На пути домой
На Крите мальчики в 14 лет начинали систематически заниматься физическими тренировками, что служило подготовкой к военной службе. В 18 лет их как совершеннолетних включали в особые товарищества, называвшиеся гетериями.
В Афинах в классическую эпоху обучение не было юридически обязательным, а рассматривалось обычно как долг родителей по отношению к детям. Платон даже высказывает мнение, что дети свободны от каких-либо обязательств перед родителями, если те не заботились об их образовании.
В V веке до н.э. афиняне могли гордиться тем, что среди них нет ни одного неграмотного. И хотя формально организованных школ не было и каждый воспитывал детей, как хотел, — об этом-то и говорит Аристотель, — однако обучение приняло уже формы коллективные. Дети объединялись в группы под руководством преподавателя, и таким образом начинала складываться школа. В Греции программа обучения охватывала и приравнивала друг к другу воспитание интеллектуальное, музыкальное и физическое. Это было связано с особенностями самой греческой культуры, в которой воспитание понималось как неразрывное единство "гимнастического" и "мусического", как развитие физическое и умственное одновременно. Синтезом этих двух элементов должно было стать классическое равновесие тела и духа, прославленный идеал "калокагатии" — красоты и добра, слитых в человеке воедино. Беря начало в конкретных представлениях о прекрасном, тренированном теле юноши "благородного рождения", понятие калокагатии достигло со временем высот абстракции, явившись выражением гражданских и этических ценностей античного общества, воплощенных в гармонично развитой личности. Этим достижением педагогической мысли древний мир был прежде всего обязан афинянам, стремившимся к полному, всестороннему раскрытию способностей человека, в то время как спартанцы заботились главным образом о воспитании физическом, призванном дать государству защитника — сильного, дисциплинированного воина. 
Другими словами в Греции складывается основа школьной системы, которая включала в себя воспитание интеллектуальное, музыкальное и физическое. другим важным элементом воспитания молодежи был принцип состязательности, благородного соревнования («агонистика»)* 
 Агонистика — принцип состязательности, благородного соревнования и отдельных личностей, и групп в разных ситуациях, в разных областях жизни, с целью достижения наилучшего результата, признания, получения олимпийского венка. Достижения же эти приносили славу не только увенчанному наградой победителю, но и государству, которое он представлял.
Считалось, что мальчикам в Греции полагалось иметь трех учителей: грамматиста, кифариста и педотриба. Грамматист (учитель грамоты) — обучал детей письму, давал им основные понятия о счете, изучал древнегреческую литературу; кифарист (учитель музыки) — обучал детей игре на лире или кифаре, пению песен и гимнов; педотриб (учитель гимнастики) — под его руководством мальчики состязались в беге, прыжках, метании копья и диска, надеясь победить в спортивных состязаниях.
В учителях Платон видит воспитателей, дело которых — не только передать ученикам определенные познания, но и направлять их во всем. Поэтому философ полагает, что деятельность воспитателя необходимо подчинить строгому и широкому контролю. "…Любой встречный из свободнорожденных людей пусть наказывает как самого ребенка, так и его пестуна или учителя, когда кто-нибудь из них в чем-либо погрешит…Страж законов должен быть у нас зорким; он должен очень заботиться о воспитании детей, исправлять их характер и всегда направлять их ко благу согласно законам"
Речь шла, как уже говорилось, о воспитании хороших граждан. Несомненно, и воспитание физическое имело целью не только подготовить подростков к спортивным состязаниям, но и закалить их для военной службы. Очевидно, однако, такой закалки было мало, и, вероятно, в IV в. до н. э. военная подготовка обрела конкретную форму с введением института эфебии. Начиная с 18 лет, молодые люди должны были окончить эфебию (военно-спортивное учреждение), в которой обучались 4 года. Но уже после года обучения эфебы, после принятия присяги, несли службу в гарнизонах и на сторожевых постах в пограничной полосе Аттики.
Эфебы выполняли физические упражнения под руководством тренера — педотриба, а собственно военной подготовкой ведал инструктор — дидаскал. Программа занятий предусматривала также дальнейшее обучение поэзии и музыке, так как одной из обязанностей эфебов было активное участие в государственных торжествах. Эфебы давали присягу, что не опозорят доверенного им оружия, не бросят своих товарищей в беде и будут защищать домашние алтари, границы державы.
В эпоху эллинизма, после того как Греция перестала быть независимой, эфебия утратила свой военный характер и не была уже обязательной для всей молодежи в возрасте от 16 до 20 лет, а напротив, выступала как институт элитарный. В III в. до н. э. длительность ее была ограничена одним годом, а принадлежность к эфебам стала добровольной. В период с середины III до середины II в. до н. э. число эфебов значительно сократилось: среди них были только сыновья самых богатых граждан. Со временем благодаря тому, что в число эфебов начали принимать и иностранцев, количество их вновь возросло. Физическая подготовка ограничивалась теперь гимнастическими упражнениями, главное же внимание было обращено на воспитание интеллектуальное и эстетическое (философия, литература, риторика, музыка). Жизнь эфебов сосредоточивалась в гимнасии, который оказался тогда общественным и культурным центром города, взяв на себя до некоторой степени функции древней агоры. Под властью римлян греческая эфебия также сохранилась и даже расширилась за счет введения целой иерархии воспитателей, инструкторов и должностных лиц.
Тогда же, в эллинистическую и римскую эпохи, существовала организация, включавшая в себя молодых мужчин "после эфебии". Это были так называемые неой (молодые), хотя принадлежать к этой организации могли люди вплоть до 40 лет. Они подчинялись гимнасиарху. Группа, называемая синодом, имела секретаря и казначея — их назначали городские власти. "Неой" имели право выступать как организация, когда обращались по каким-нибудь делам в государственные инстанции или к римскому императору. Сохранился, например, текст ответа императора Адриана на поздравительное послание, которое направила ему в 117 г., в связи с его восшествием на престол, группа "неой" из Пергама.
Организации, готовившие молодежь к участию в государственной и общественной жизни, существовали и в других местах. В 1853 г. на Крите была найдена надпись на дорическом диалекте, которая, как оказалось, является текстом присяги. Такую присягу дала группа из 180 мальчиков, так называемых агелеосов (живущих совместно), когда они покидали свою ячейку, "агеле". Документ этот позволяет представить себе, как могли выглядеть подобные присяги и в городах-государствах более крупных, часто воевавших. В присяге соединялись элементы патриотические, традиционалистские, экономические: "агелеосы" клялись охранять безопасность своего отечества, поддерживать и передавать будущим поколениям его традиции, сажать ценные оливковые деревья, важные для хозяйственного процветания родного края.
Составной частью программы обучения было, как мы помним, чтение поэтов. В чем состояли эти занятия, какова была их цель? Как толковалось прочитанное? Задачей учеников было не только овладение некоторым количеством текстов и умение их произносить в соответствующих ситуациях (на религиозных празднествах, по случаю других торжественных событий, на пирах и т. д.). Подросток должен был извлечь из этого чтения и более глубокую пользу: поэзия призвана была служить воспитанию этическому. Произведения, которые сами по себе носили морализаторский характер, не представляли трудностей для преподавателя. Однако были тексты, рассказывавшие и о добре, и о зле, тогда учителю-воспитателю приходилось показывать различие между дурным и добрым и помогать ученикам выбрать подобающую дорогу в жизни. Читая сочинения древних авторов, замечает в своих "Моралиях", в трактате "Как юноше слушать поэтов", Плутарх, ученик может и не заметить многого полезного для формирования его характера, подобно тому как среди листвы и цветущих веток бывает незаметен зреющий плод. Обращаясь к древним поэтам, учитель должен извлечь из мифологического сюжета все что необходимо, чтобы повести учеников по пути добродетели. Прежде всего юноше предстоит уяснить себе, хорош или плох характер того или иного героя, а затем обратить внимание на его слова и поступки, ведь у каждого действующего лица они свои, особенные, соответствующие его нраву.
Подобно тому, продолжает Плутарх, как на лугу пчела устремляется на поиск цветов, коза — веток, свинья — корней, иные же создания ищут плодов или зерен, так и из юношей, читающих поэтов, один сбирает цветы содержания, другой упивается красотой и стройностью выражений, иные же получают пользу от слов, воспитывающих характер. Тот, кого интересует только содержание произведения, не пропустит при чтении ничего нового и необычного в повествовании. От взгляда того, кого влечет к себе поэтический язык, не ускользнет ни один изящный и прелестный оборот. Тот же, кто читает поэтов не столько ради удовольствия, сколько для самовоспитания, не станет слушать лениво и равнодушно те места, где говорится о добродетели, рассудительности, справедливости.
С самого начала обучения, таким образом, полагалось обращать внимание не только на литературные достоинства прочитанного, но и на то, чтобы одновременно использовать содержание, тему, героев того или иного произведения в целях воспитания. Чтение древних авторов должно было вести ученика к гражданскому и этическому идеалу, к "калокагатии", доблестному служению государству, ведь еще со времен Платона и Аристотеля этика и политика считались неразделимыми: "Надо попытаться хотя бы в общих чертах представить себе, что это такое [наивысшее благо] и к какой из наук… оно имеет отношение. Надо, видимо, признать, что оно относится к ведению важнейшей [науки], которая главным образом управляет. А такой представляется наука о государстве, [или политика]. Она ведь устанавливает, какие науки нужны в государстве и какие науки и в каком объеме должен изучать каждый. Мы видим, что наиболее почитаемые умения, как-то: умения в военначалии, хозяйствовании и красноречии — подчинены этой [науке]. А поскольку наука о государстве пользуется остальными науками как средствами и, кроме того, законодательно определяет, какие поступки следует совершать или от каких воздерживаться, то ее цель включает, видимо, цели других наук, а следовательно, эта цель и будет высшим благом для людей" 
Ценность устойчивых, неизменных положительных черт характера признавалась всегда. Но были и такие ценности, взгляды на которые менялись и не могли не меняться, что было связано с целым рядом перемен в политических, социальных и экономических условиях жизни. Одновременно менялся также образец, идеал политически активного гражданина, политического деятеля. И здесь на арену воспитания и образования выходили философы. Первые философы, ионийские мыслители, не были учителями или лекторами. Лишь в VI в. до н. э. Анаксимандр, а за ним Анаксимен пытались делиться своими знаниями.
VI — V в. до н.э. первые школы еще отличались между собой системой образования, у истоков многих школ стояли греческие философы. Так, в Италии, в Элее, возникла элейская школа, с которой связаны имена Ксенофана и Парменида, известна так же школа Пифагора, школы эти, однако, развивали свою деятельность вне пределов Греции в собственном смысле слова. Первыми философами — учителями в Афинах можно считать софистов и Сократа. Но если Сократ учил в ходе живого спора и не выступал как профессиональный преподаватель.Каков был их метод обучения? Некоторые полагают, что это были главным образом дискуссии, "собеседования", однако именно тогда Зенон из Китая заметил одному молодому человеку, желавшему больше говорить, чем слушать: "Природа дала нам один язык, но два уха, чтобы мы вдвое больше слушали, чем говорили". "Больше слушать, чем говорить", — еще раньше Зенона советовал философ Клеобул, то софисты, напротив, стали первыми учителями— профессионалами, взимавшими плату за уроки. Впрочем, в том, что касается метода софистов, точно известно одно: они читали лекции перед группой слушателей. Одни, как, например, Гиппий, проповедовали свои теории на агоре, так что их мог слышать каждый; другие поучали только тех, кто хотел их слушать и — хотел платить.Диоген Лаэртский, за полный курс обучения, длившийся, по-видимому, от трех до четырех лет, брал сто мин, или десять тысяч драхм. Он и был первым учителем, взимавшим с учеников плату; его примеру последовали другие, не выдвигая, правда, подобных условий: быть может, они не оценивали свои уроки так высоко.
Чему учили софисты, какую цель ставили они перед собой как преподаватели? Цель была одна — подготовить для государства хорошего гражданина. Основное внимание уделялось обучению риторике — искусству произнесения речей, а также эвристике — искусству спора и опровержения любыми способами аргументов противника. Это несомненно стало одной из причин развития в Греции ораторского мастерства. Упражняли и память: Гиппий обучал приемам мнемотехники. Для того чтобы блистать красноречием, хорошо аргументировать и эффективно атаковать в споре оппонента, важно было и литературное образование, знание истории. Софисты сами вели научные изыскания в области мифологии, генеалогии, биографии, составляли перечни великих событий или списки победителей Олимпийских игр, дабы иметь впоследствии под рукой материал для полемики. Это были, таким образом, люди науки, передававшие другим накопленные ими знания. Наивысшего успеха достигла греческая система воспитания в IV в. до н. э., особенно в двух сферах: риторике и философии. Первую представлял Исократ, основавший в 392 г. до н. э. школу риторики, вторую — Платон: его знаменитая Академия была открыта пять лет спустя.
Совершенно иную, чем в Афинах и многих других греческих полисах, форму приняло обучение мальчиков в Спарте, где воспитание физической развивалось за счет воспитания интеллектуального и эстетического. Семи лет от роду мальчик переходил под опеку государства. Включенный в один из отрядов, называвшихся илами, он мог после 4-летней подготовки, в 12 лет, приступить уже к более серьезным занятиям, которые завершал лишь в 20— летнем возрасте в качестве ирена — зрелого юноши. 
Интеллектуальная подготовка спартанцев ограничивалась умением читать, писать, знанием нескольких религиозных и военных песен, а также некоторыми сведениями о традициях Спарты, о ее истории, религии и обрядах. Закалка давалась суровая: воспитание упорства и выносливости, умения переносить любые тяготы и лишения, голод, стужу, боль, готовность к походам, владению оружием. Дабы проверить, подготовлен ли молодой человек надлежащим образом, его подвергали двойному испытанию. Сначала его сильно секли розгами перед алтарем Артемиды: эту экзекуцию подросток должен был вынести без единого стона. Второе испытание криптия — целый год молодой человек блуждал по горам и долам, скрываясь так, чтобы его нельзя было найти, сам добывал себе пищу, спал мало и всякий раз был начеку, дабы никто не мог его выследить и застать врасплох. Успешно отбыв криптию, юный спартанец мог быть допущен к участию в принятых в Спарте совместных трапезах мужчин — фидитиях.
У греческих школьников были также каникулы и праздничные дни. Особенно высоко ценилась возможность участвовать в празднествах: она рассматривалась как честь и как поощрение.
Летом молодежь распускали на каникулы, в течение учебного года также было много дней, свободных от занятий. Об этом свидетельствует календарь с острова Кос. Например, в одном только месяце артемитии было девять таких дней. 4-го числа отмечали праздник Посейдона, 6-го — праздник Эвмена, 7-го были торжественные жертвоприношения и общественные игры, 10-го — праздник Пифокла, 12-го приносили жертвы Дионису, 19-го полагалось чтить Муз и устраивать в их честь процессии, 26-го был праздник Аттаса. Был еще к тому же "день учителя" (!) — 29-го числа, а пятый день каждого месяца как "день основателя" города-государства посвящался развлечениям и забавам, и в этот день также никто не учился.
Что же касается девочек, то они до семи лет оставались под опекой матери и няньки, свободные от каких-либо обязанностей. Затем воспитание их проходило по-разному в Афинах и в Спарте, и еще своеобразнее оно выглядело на островах Эгейского моря, где во всех областях жизни царила куда большая свобода, чем в Аттике.
Девочки в Аттике рано привыкали к труду: под опекой матери они учились прясть, ткать, вести домашнее хозяйство, практиковались даже в лечении своих домочадцев, а также учились писать и читать.
В Афинах девочка знакомилась с домоводством, с женскими ремеслами: прядением, ткачеством. Не пренебрегали там и элементарным образованием, а именно: учили девочек читать и писать. В Афинах школ для девочек не было, но, скажем, на острове Теос засвидетельствовано существование школ, которые содержало государство и которые посещали дети обоего пола. — Программа обучения девочек включала в себя также пение и танцы, поскольку умение петь и танцевать было необходимо женщинам опять-таки для участия в религиозных празднествах. Не избегали женщины и изучения литературы, однако от разговоров на литературные темы в кругу мужчин они были отстранены.
Женщины прядут и складывают покрывала
В мужском обществе могли блистать остроумием и начитанностью гетеры, но женщины свободнорожденные — никогда. Нарушать суровые афинские правила позволяла себе лишь Аспасия, жена Перикла; хотя как иностранка, уроженка Милета, она могла вести более свободный образ жизни, чем афинянки, но общественное мнение осудило и ее. Идеи Платона, что женщины обладают не меньшими способностями, чем мужчины, и должны получать столь же углубленное образование, долго не находили отклика в афинском обществе. Тот факт, что женскую поэзию, берущую начало в VII в. до н. э., представляли в Греции уроженки Лесбоса, Беотии, Аргоса, Сикиона, но только не Афин, этого общеэллинского очага культуры, также свидетельствует о том, что афинские женщины были исключены из сферы интеллектуальной жизни.
В Спарте в соответствии с общей тенденцией развития этой страны воспитание девочек мало отличалось от воспитания мальчиков. На первом месте стояли физическая сила и выносливость девочек, ведь их готовили в матери будущих граждан-воинов. Итак, девочки занимались гимнастикой наравне с мальчиками, упражнялись в беге, метании диска, даже в борьбе. Поскольку они должны были участвовать в религиозных торжествах, их, как и в Афинах, учили пению и танцам. О том, что в эпоху эллинизма женщины устремились к наукам и что появились уже смелые "эмансипантки", стремившиеся получить доступ к занятиям, "закрепленным" за мужчинами, может свидетельствовать такой факт: у знаменитого врача Герофила, жившего в Александрии во времена первых Птолемеев, училась девушка из Афин, некая Агнодика. Именно благодаря ей, если верить римскому автору Гигину, женщинам было разрешено изучать медицину.
Получение образования было в Греции обязанностью и привилегией свободнорожденных. Философы высказывали мнение, что "свободные" науки, искусства названы так потому, что они "подобают свободному человеку" Из сообщений самых различных авторов мы узнаем, что рабов издавна не допускали даже к упражнениям, развивающим физическую силу и выносливость. По словам Аристотеля, критяне, "предоставив рабам все прочие права, запрещают им только посещение гимназий и приобретение оружия". Подтверждают это и другие ораторы говоря, что закон не позволяет рабам тренироваться в палестре или натираться оливковым маслом, как это было принято у атлетов. Функции "учителей рабов" были иными, нежели у наставника свободнорожденных: рабов обучали только некоторым практическим навыкам, необходимым им для работы в домашнем хозяйстве.
Эллинистическая эпоха вместе с другими переменами принесла также изменения в отношениях между свободным гражданином и рабом. Уже тогда появились новые идеи, как: что деление на "свободных" и "несвободных" — социальное, а не моральное, и что раб как человек стоит на той же ступени, что и свободный. Позднее рабы уже могли получать образование, из чего их хозяева, особенно в Риме, ловко умели извлекать немалую пользу.
Мы не знаем греческих школ для рабов наподобие римских. Хотя известно, что в некоторых городах допускались некоторые отступления от обычаев и правил. Но так как рабы — педагоги должны были водить в школу греческих мальчиков, присутствовать на уроках, делать вместе детьми уроки, то можно предположить, что среди рабов было немало грамотных и образованных людей. 
⦁ Рим 
По мнению Плутарха, в Риме совместное, коллективное обучение началось в середине III века до н.э., когда там открыл школу Спурий Карвилий. Нет, однако, сомнений, что групповое обучение существовало Риме уже значительно раньше. 
Как мальчики, так и девочки начинали учиться с семи лет. Девочки из богатых семей — дома, под руководством матери, мальчики имели своего домашнего учителя, а те, кто происходил из семей менее состоятельных посещали школу, Школы эти были частными, содержали их, чаще всего, греки-вольноотпущенники. Мальчики, ходившие в школу, были под постоянной опекой раба— педагога: он сопровождал их на занятия, а дома выполнял роль воспитателя и учителя одновременно. Квинтилиан предъявляет к педагогам серьезные требования: прежде всего они должны иметь соответствующее образование, а если у них его нет, то отдавать себе отчет в этом. "Нет ничего хуже людей, мало продвинувшихся в науке дальше начальных сведений, а уже преисполненных ложной уверенности, будто они ученые!"
Поначалу программа обучения была очень скромной, ограничивалась чтением, письмом и элементарными познаниями в арифметике. В дальнейшем программа менялась, иногда существенно, но проследить, когда и в какой степени, невозможно, ибо данные об этом скудны и случайны.
Программа охватывала три стадин обучения. Апулей перечисляет их, называя «чашами Муз»: «Первая чаша учителя чтения, литератора закладывает основы; вторая — чаша грамматика — оснащает знаниями; третья — чаша ритора — вооружает красноречием».
На первой ступени литераторы, а это чаще всего были греки, учили читать и писать. Под руководством учителя арифметики (калькулятора) дети учились считать, сначала на пальцах, причем пальцы левой руки служили для обозначения единиц и десятков, а пальцы правой сотен и тысяч. На более высокой ступени пользовались камешками — простейшими счетами. Надежным средством решения задач были вычисления в уме. Таблицу умножения полагалось держать в голове, а запоминали ее, повторяя хором за учителем. 
Расставшись с литератором, мальчик поступал в школу более высокой ступени. Теперь он занимался под руководством учителя-грамматика. Программа этой школы включала в себя чтение поэтов и прозаиков, разбор текстов, изучение правил стилистики, Изучалась философия, геометрия. Параллельно с латинской литературой изучалась литература греческая.
 На третьем этапе обучения в дело вступал ритор — учитель красноречия. Программа была обширная. Обучение складывалось из теории ораторского искусства и из практических упражнений, заключавшихся составлении речей на заданную тему из истории, мифологии, литературы или из области общественной жизни. 
Римляне охотно отправляли своих детей на учебу за границу. Денег на это не жалели, многие по достоинству высоко оценивали образование, которое могли дать школы греческих риторов и философов. Учились римляне в Афинах или на острове Родос, где совершенствовались в ораторском искусстве у прославленных риторов и углубляли свои философские знания у представителей разных философских школ.
В возрасте 17 — 18 лет молодому человеку предстояло на время оставить обучение и пройти военную службу. В эпоху империи на территории Италии возникало все больше школ, основанных и поддерживаемых тем или иным городом или отдельными горожанами.
Но не только вопросы о содержании и организации обучения обсуждали в римском обществе. Не менее важным был вопрос о подобающих методах воспитания. Здесь ответственность несли в равной мере как семья прежде всего отец, если речь шла о мальчиках, — так и сам педагог. Всегда, во все времена, сталкивались между собой сторонники суровых методов воспитания и сторонники послаблений и поблажек. В выигрыше оставался тот, кто умел отыскать золотую середину. Эта тема часто встречается в римских комедиях. Во 2 веке до н.э. в Риме существовали и молодежные организации. Они были известны в Италии под названием «Ювенес» или «Ювентус» — «молодые». "молодость". Организация напоминала до некоторой степени афинскую эфебию, однако было и принципиальное различие: принадлежность к римской молодежной организации была добровольной, а не обязательной, как в Афинах. Кроме того, организация "Ювентус" и ей подобные основывались на началах коллегиальных и не имели специально назначенной администрации. Во главе группы стоял магистр — префект или куратор; упражнения и иные занятия не носили военного характера. Одинаковое значение придавалось развитию интеллектуальных и физических способностей, упражнения и иные занятия не носили военного характера.
Девочки же из богатых семей учились дома, те же, кто победней, ходили в школу вместе c мальчиками. Уже в V в. до н. э. с расширением программы, а вернее, с введением двухступенчатой системы образования, когда развернули свою деятельность грамматики, женщины также начали расширять свои познания, обучаясь, однако, дома. Существовало, таким образом, совместное обучение с обязательной общей программой. Образование было необходимо женщинам прежде всего для участия в общественной жизни, в частности в общих собраниях граждан, Кроме того, девочки должны были заботиться о своем интеллектуальном развитии как будущие матери, ведь непременным условием обучения ребенка было обучение его родителей. Плутарх предъявлял к женщинам довольно высокие требования: они обязаны были разбираться в астрономии, математике, философии.
В последние годы республики, а тем более позднее, в эпоху принципата и империи, было уже много образованных женщин. В эпитафиях в перечне достоинств усопшей часто упоминают и ее ученость: "докта", "артибус докта" и т. п. Говоря об образованных женщинах, писатели не видят в этом явлении ничего исключительного, необыкновенного. Мы узнаем, например, что Корнелия, жена Помпея Великого, зачитывалась сочинениями философов и была весьма сведуща в географии. Семпрония, замешанная в заговоре Каталины, хорошо знала греческий язык. Ливия, жена Августа, обладала таким интеллектом, что сам Август перед особенно важными разговорами с ней делал для себя специальные заметки, желая иметь заранее подготовленные ответы, дабы не быть застигнутым ею врасплох. Наконец, Агриппина, мать Нерона, оставила воспоминания, которые, по-видимому, представляли собой известную ценность, если ими пользовался такой историк, как Тацит
Обучались женщины и ораторскому искусству и даже прибегали к этим познаниям и навыкам на практике, чаще всего в своих личных, домашних делах, но иногда и в делах общественных: Гортензия, дочь оратора Квинта Гортензия, своим красноречием добилась снижения налогов, установленных для женщин. Выступления же римских матрон по своим частным делам общественное мнение осуждало: считалось, что это свидетельствует о чрезмерной дерзости, даже о нахальстве. Именно так оценивает Валерий Максим выступление в суде некоей Афрании, жены сенатора, которая в ходе процесса сама обращалась к претору, и отнюдь не потому, что не в состоянии была нанять адвоката, а просто от своего "нахальства". Щеголяние женщины своими познаниями бывало иной раз подлинным бедствием для общества.
Об обучении рабов писали, что их следует кормить и одевать, но давать ли рабу такое же образование, как и свободному, — это целиком зависит от доброй воли его господина. Среди людей, попадавших в Рим в качестве невольников, захваченных на войне или купленных, было немало образованных людей, особенно греков. Были между ними и такие, которые, благодаря врожденным способностям, интересам и собственным усилиям, пополняли свои познания и дальше, достигая подчас очень многого. Помимо тех, кто в совершенстве овладевал латинским языком, были также некоторые рабы, прямо занимавшиеся в домах своих господ работой, которую мы бы назвали интеллектуальной, исполняя функции секретарей, библиотекарей, даже управляющих поместьями. Иные выделялись своими литературными и научными трудами: достаточно вспомнить, что начало римской литературе положил Андроник, грек из Тарента, который, обретя свободу, оставил свое имя в анналах римской поэзии как Ливий Андроник. Он перевел на латынь "Одиссею" Гомера, писал по греческим образцам трагедии и комедии, создал хоровую песнь к религиозному празднеству. Находились и другие дела для образованных рабов. Известно, что они имели самые разнообразные специальности, а после того, как их отпускали на волю, даже занимали, особенно в эпоху империи, видные должности в государственном управлении. Рабы, как уже говорилось, преподавали в начальных школах, учили музыке, стенографии, были архитекторами. 
Программа обучения рабов в педагогиуме включала в себя чтение, письмо, начатки счета, физические упражнения. В сущности, это была такая же программа, как и для детей свободных граждан. Кроме того, мальчиков готовили к различным практическим занятиям и профессиям. Люди жалывались, что в Риме нет сельскохозяйственных школ; вместо этого имеются те, где готовят к профессиям, которые только обслуживают человеческие прихоти, например школы, где учат делать приправы к изысканным блюдам или же искусно подавать кушанья одно за другим. Римляне требовали немалого искусства и от повара, и от его помощников. "Несчастен живущий только ради того, чтобы по правилам резать откормленную птицу, но тот, кто обучает этому ради собственного удовольствия, более жалок, чем обучающийся по необходимости" 
При педагогиуме работали массажист и цирюльник, оказывавшие услуги особенно отличившимся ученикам, ведь педагоги заботились и о здоровье своих подопечных, и об их внешнем виде, и в то же время об их поощрении к занятиям. Обучались в педагогиуме дети рабов, достигшие 12 лет; обучение длилось около шести лет. Имена учеников показывают, что это были потомки греков, во втором или третьем поколении живущие в Риме. Учителя их также носили греческие имена.
Иного рода учебным заведение, мрачным и трагичным, была школа гладиаторов. Такие школы были в Риме, Капуе, Помпеях, Александрии и др. Сражаясь и умирая в амфитеатрах, они, лучшие ученики этих школ, развлекали богачей и отвлекали народные толпы, пристрастившиеся к подобным кровавым зрелищам. 

Нет рецензий

Написать рецензию к книге

Авторизуйтесь, чтобы написать рецензию.